П.С.И.Х.0 - Никита Клеванский

там уже во всю применяли агрессию, сыпали грубостями и предлагали проводить чужих мам до дома. Правда в итоге каждый остался при своем мнении, а мне лишь только предстояло выработать собственную стратегию.

Но пока что, вроде, сработало.

Что и подтвердил Психо, наградив меня одним очком Социального взаимодействия. Не зря столько времени к работе готовился. При отсутствии эмоций, образования и личного опыта, придется брать опытом заимствованным.

— А ты не хочешь выдать мне задание на повышение посещаемости? — спросил я у своего «мозгового червя». — Смотри, тут вообще всего четверо в форме. Меньше, чем в десятом.

[Не хочу. Но ты можешь сам давать себе задания и сам их выполнять.]

— И награды тоже сам себе начислять?

[Именно.]

— А на повышение уровня они пойдут?

[Нет.]

— Тогда нафиг надо.

[Между прочим, именно так и живут обычные люди. У которых нет в голове чипа с нейросетью.]

— Справедливо. Тогда я подумаю. Может возьмусь и за этих тоже. Но уже другим способом.

[Хвалю.]

— А баллы?

[Обойдешься.]

Общение с Психо как всегда не заняло и секунды, а я уже во всю вел перекличку, выводя в столбике сегодняшнего дня плюсы и минусы. И заодно подумал, что эту систему определенно нужно менять. Что толку с присутствия ученика в зале, если он тупо сидит на скамейке и весь урок пялится в телефон. Вряд ли у каждого первого есть освобождение. Класс инвалидов, что ли?

Так что нужно разбираться с условными обозначениями Геннадия Петровича — он явно знал толк дифференциации учащихся. Вот только подсказки оставить забыл. Например, что могут обозначать «к», «кк» и «б/з»? Конфета, килограмм конфет и большая зефирина? Не исключено. Но лишь если предыдущий физрук кроме пристрастия к алкоголю брал взятки сладостями, а учет вел прямо в журнале.

Ну и, конечно, ничто не мешало мне придумать свои собственные метки. Как раз впереди выходные, и после визита в НИИНС вполне можно заняться. Как там мелькало в договоре… Внеучебная деятельность? Видимо это она и есть.

Из тридцати двух учеников по списку до урока не дошли пятеро, так что бесформенным не хватило места на скамейке. Но они не расстроились и плюхнулись задницами прямо на пол, прислонившись спинами к стене или к ногам товарищей. И даже почти не шумели, переговариваясь между собой и обсуждая какие-то безусловно очень важные дела. Лишь изредка раздавались взрывы хохота, за которыми следовало требование пересказать шутку всем остальным.

Ладно. С этими разберемся в следующий раз. Сейчас же нужно сосредоточиться на тех, кто реально пришел на урок для получения зна… для поддержания тела в хорошей физической форме.

Таких действительно было всего четверо. Пара юношей и столько же девушек. Вполне обычного вида. По крайней мере оттенок их волос не претендовал стать причиной эпилептического припадка, а с ушей не свисали гроздья металла, как у некоторых. Наиболее ответственные члены коллектива. Цвет нации!

— Начнем с разминки. — объявил я, в уме прикидывая сколько времени уже ушло впустую и как уложиться в план. — В колонну по одному и за мной бегом марш!

— Вы побежите с нами? — уточнила одна из молодых особ, слегка округлив глаза.

— Есть возражения?

— Нет, но… — она так и не подобрала слов. — Нет.

— Прекрасно. Тогда вперед.

Я потопал вокруг зала, задавая темп, но и за эмоциональным фоном подопечных следить не забывал. Там, согласно показаниям Психо, преобладало удивление. Однако его показатель неуклонно падал, демонстрируя, что необычное поведение учителя постепенно формирует новую картину мира. Тем более, что все остальное оставалось, как прежде, а значит и волноваться особо не о чем.

Адаптация. То, благодаря чему, человечество выжило на планете, населенной всякими штуками с когтями, клыками и мерзко шевелящимися усиками. Ну и благодаря дихлофосу, конечно. Но последний в моей ситуации точно не помощник, так что буду брать пример с детей и пытаться вызвать у себя аналогичную реакцию в схожих случаях. А там, глядишь, и до полноценных эмоций доберусь!

Закончив с пробежкой, мы приступили к проработке остальных групп мышц. Все те же наклоны, вращения конечностями, приседания. Вообще, как человек за ночь переделавший КТП для двенадцати классов, я мог с уверенностью сказать, что отличались они преимущественно нормативами, зависящими от возраста.

Перешел из седьмого в восьмой? Будь добр пробеги стометровку на две десятых секунды быстрее. Из восьмого в девятый? Снова ускорься. Был мальчиком, стал девочкой? Окей, тебе небольшая поблажка. А потом родителей на разговор в серьезное учреждение. Ибо нефиг! Нам тут только четвероногих, крылатых и прочих трансформеров не хватало.

Хм, а как тогда поступать с кентаврами, если они и правда существуют? Спрошу потом у Бора.

За разминкой последовал низкий старт под натянутой между двух крюков веревкой, с которым ученики справились без каких-либо проблем. Они даже выполняли упражнение лучше меня, что не преминул отметить все тот же патлатый, места на скамейке которому не нашлось. Кто-то другой, возможно, сгорел бы от стыда, но на моем лице не дрогнул ни один мускул, и тема завяла так же быстро, как появилась. Иногда и от отсутствия эмоций бывает польза.

Сорок пять минут пролетели незаметно, выпускники покинули зал, а я хотел уже прочесть все-таки подписанные у Анжелы Владленовны документы, как в дверь ворвался взмыленный Гасан Болен.

Язык на плече, рубашка сбита, рюкзак болтается за спиной, как буек в шторм. Весь красный и потный, будто физкультура только что была у шестого, а не у одиннадцатого. И какой смысл таким во что-то там переодеваться?

— Роман Демидович! — выпалил парень.

— Дмитриевич. — поправил я.

Он кивнул и шумно проглотил воздух.

— Вас там в методическом кабинете ждут!

— Кто жд… — начал было я, но Гасан уже умчался прочь, определенно побив пару рекордов в своей возрастной группе. Без всякого низкого старта, но зато с легкой пробуксовкой.

Вообще удобно использовать детей в качестве посыльных. Отловил пролетающего мимо пятиклашку и ласково шепчешь на ушко: «Приведи-ка мне…».

А зачем фантазировать — вот сейчас и попробуем. Все равно наружу выползать.

Задвинув ящик стола, я вышел в коридор, и уже скоро в моих руках оказался трепещущий мальчонка с бегающим взглядом. Он еще немного поперебирал ногами в воздухе, но все-таки сообразил, что не двигается с места и сосредоточил свой взгляд на мне.

— Я не рисовал на стене! — выпалил он. — Честно! Леха врет!

Сам себя сдал с потрохами. Такого в разведчики не возьмут.

— Сбегай к Алене Евгеньевне и передай, что Аляска вошла в состав России. — с серьезным видом поручил ему я. — Пусть срочно перерисовывает все карты.