П.С.И.Х.0 - Никита Клеванский

Игра на первый взгляд простая и незатейливая, но тем не менее первые ученики начали поднимать руки еще когда и сорока секунд не минуло. Другие же продолжали топать даже после окончания времени и никак не верили, что оно уже истекло.

Со второй попытки одна девушка умудрилась попасть тютелька в тютельку. Я посмотрел по журналу, и оказалось, что он занимается музыкой.

Ну а на третий заход времени уже не осталось, и я отправил всех в раздевалку, повторно напомнив о необходимости соблюдать чистоту. На этот раз возражений уже не последовало.

Глава 22

Я стоял перед украшенной затейливой резьбой деревянной дверью, а за мной колыхалось бурливое море беснующихся школьников. У них перемена, а у меня — визит в администрацию. Многократно отложенный и имеющий шансы наконец состояться. Ведь вчера я уже почти взялся за дверную ручку, когда меня отвлек звонок Владислава.

Я на всякий случай проверил мобилу, огляделся по сторонам, протянул ладонь и снова практически уже коснулся ручки, когда… дверь отворилась сама, и навстречу мне вышел Аркадий Борисович.

— Я еще загляну, Анжелочка Владленовна. — проворковал он елейным голосом. — О. Рома. Ты куда вчера подевался? Обещал помочь, а сам исчез. Нехорошо так делать. Не по-мужски.

— Пожар был в доме напротив. — честно признался я. — У меня там… друзья живут. Побежал помогать.

— М-да? — химик изучающе на меня посмотрел. — Друзья — это святое. Надеюсь, все в порядке?

— Более или менее. Дальше одной квартиры пожар не пошел.

— А все почему? Потому что раньше строили на совесть, а не за откаты. Ты к секретарю?

— Видимо да.

— Ну удачи. — хмыкнул он. — Держи себя в руках.

— Постараюсь.

Аркадий Борисович посторонился, и я шагнул внутрь, закрыв за собой дверь. Сразу стало значительно тише. Шумоизоляция на высоте. Теперь детские крики и визги доносились так, будто каждому сорванцу на лицо скотчем примотали большую мягкую подушку. Эдакий импровизированный глушитель для оружия нелетального поражения барабанных перепонок. И перепонных барабанок тоже.

Небольшое светлое помещение украшали репродукции знаменитых работ мастеров прошлого, тяжелые шторы, собранные возле стен золотым шнуром, пара красных лакированных шкафов с документами и два декоративных стола. Один — с компьютером — прилегал к двери в соседний кабинет, а другой стоял поодаль и хранил на себе отрытый на развороте модный журнал, а также вазочку с шоколадными конфетами в блестящих фантиках.

Но главным экспонатом безусловно была — она!

— Роман Дмитриевич, полагаю. — неожиданно густым низковатым голосом с легкой хрипотцой произнесла выглянувшая из-за монитора женщина. — Приятно видеть вас на этот раз в одежде.

— Так это вы вчера ко мне в туалет ворвались? — невозмутимо уточнил я.

— Не ворвалась, а зашла. Присаживайтесь.

Секретарь жестом указала на стул напротив нее, куда я и приземлился, беззастенчиво разглядывая эффектную женщину. Сразу стало понятно, о чем накануне говорил Аркадий Борисович.

Невысокая, стройная, опрятная — ей вряд ли кто-то дал бы больше тридцать, и лишь еле заметная сеть морщинок вокруг глаз и уголков губ выдавала истинный возраст. Гладкое каре темно-каштановых волос, густые ресницы, губки бантиком. Леопардовое платье едва сдерживало напор выдающегося бюста, только слегка прикрытого серой шалью, накинутой на тонкие белые плечи.

Аккуратный неброский маникюр, массивный золотой браслет на левом запястье, его уменьшенные копии в ушах и полное отсутствие каких-либо колец. Она выглядела так, будто пыталась утрамбовать львицу в овечью шкуру, но делала это без особого усердия и бросила на полпути. Дополнял же образ тяжелый сладковатый запах духов с нотками востока. Не дурманящий, но настойчиво привлекающий внимание. Как и его хозяйка.

— Что-то, Роман Дмитриевич, не торопитесь вы знакомиться с администрацией. — усмехнулась она, изящным движением поправив выбившуюся из прически прядь. — Любой другой с этого бы начал. Еще вчера.

— Всегда считал, что учителю главнее вести уроки. — степенно ответил я. — Чем и занимался. Меня же для этого наняли? Кстати, у меня есть несколько предложений по улучшению учебного процесса.

— Ого, какой напор! Не любите ходить вокруг да около?

— А вы предпочитаете по-другому?

Анжела Владленовна всем корпусом выдвинулась из-за монитора, подалась вперед, сцепила пальцы замком, положила на них подбородок и принялась меня пристально изучать из-под слегка опущенных ресниц. Я спокойной встретил ее взгляд и не торопился отводить свой. Зачем, собственно?

Заинтересованность — вероятность 53 %. Симпатия — вероятность 65 %. Сомнение — вероятность 34 %.

— Пытаетесь меня загипнотизировать, Роман Дмитриевич? — спросила секретарь, слегка прищурившись, и дернув уголком губ.

— Отнюдь. А вы?

— Возможно. — она провела пальцами по подбородку и прервала зрительный контакт. — С удовольствием выслушаю ваши предложения, но давайте сперва разберемся с бумагами. Вы не против?

— До звонка я весь ваш.

— А потом?

— А потом я весь одиннадцатого класса. У них сегодня физкультура вторым уроком, и я не хочу корректировать план. Опять.

— Что ж. — хмыкнула Анжела Владленовна и поднялась из-за стола.

Ростом она не дотягивала даже до Алены Евгеньевны. Натуральная полторашка. И тем концентрированней казалась ее женственность, бушевавшая внутри стройного тела, словно тайфун и буран, вступившие в неравный бой. В каждом жесте, в каждом шаге, в каждом движении бровей и глаз таилось энергии больше, чем в целой толпе пятиклашек, устроивших догонялки сразу после сорока пяти минут игры в вышибалу. Пышные же формы и фигура с контуром гитары наталкивали меня на мысль, что…

Что она вполне могла бы стать матерью детей этак пяти-восьми. Вскормила бы она их точно без всяких проблем. А с родами и прочим помогла бы современная медицина.

— Посмотрим. — секретарь вернулась за стол и положила на него довольно тощего вида папку. Из которой, словно фокусник, принялась доставать один документ за другим. — Договор о найме. Прочитайте, подпишите. Или можете не читать — он стандартный для всех учителей. Дальше. Бланк ответственности за жизнь и здоровье учащихся во время учебного процесса, правила внутреннего трудового распорядка, должностная инструкция, техника безопасности, материальная ответственность, коллективный договор — он же профсоюз, положение об оплате труда и, наконец, положение о защите персональных данных.

Я и до середины договора не дошел, когда передо мной уже высилась целая груда бумаги, дожидавшаяся моих автографов. А ведь я еще хотел обсудить действительно важные дела, влияющие непосредственно на учебный процесс, в отличие от этой бездушной бюрократии. И короткие десять минут первой перемены явно не располагали к рассусоливанию.

Ладно, в конце концов я здесь не по своей воле, а всего лишь как часть эксперимента НИИНС.