Пламя и кровь - Джордж Мартин

лохмотья, точно простолюдинку худшего пошиба, а серебристо-золотые волосы перекрасили в грязно-русый цвет. Ей было восемь лет, и она обожала лошадей. Годы спустя Эйрея говорила, что это были лучшие времена в ее жизни.

К сожалению, после этого в жизни королевы Алиссы не было счастья. Изгнание мужа с поста десницы убило все теплые чувства, которые лорд Рогар мог к ней иметь. С того времени их брак стал подобен руинам, населенным одними призраками. «Алисса Веларион пережила смерть мужа и двух старших сыновей, умершую в колыбели дочь, годы террора при Мейгоре Жестоком и разрыв с оставшимися детьми, но этого она пережить уже не могла, — писал септон Барт, подводя итог ее жизни. — Это ее сломило».

То же самое писал и очевидец событий — великий мейстер Бенифер. После ухода лорда Рогара королева Алисса назвала десницей короля своего брата Деймона Велариона, известив своего сына на Драконьем Камне о некоторых (но не обо всех) случившихся событиях, а затем удалилась в свои покои в Твердыне Мейгора. Остаток своего регентства она не принимала участия в общественной жизни, доверив управление Семью Королевствами лорду Деймону.

Как приятно было бы сказать, что лорд Рогар Баратеон, вернувшись в Штормовой Предел, осознал ошибочность своего пути, раскаялся в своих ошибках и утихомирился. Увы, это не соответствовало натуре его светлости. Лорд Рогар не умел уступать. Горечь поражения комом стояла у него в горле. Он любил хвастаться, что не опустит в бою топор, пока жизнь его не покинет… и свадьба короля стала для него боем, который он решил выиграть. Рогару Баратеону на ум пришло одно последнее безрассудство, и он собирался к нему прибегнуть.

Так случилось, что в доме Матери при Звездной септе Староместа внезапно объявился сир Оррин Баратеон с дюжиной латников и письмом за печатью лорда Рогара, требующим немедля передать ему послушницу Рейллу Таргариен. На все вопросы Оррин отвечал лишь, что девочку нужно немедленно доставить к лорду Рогару в Штормовом Пределе. План мог бы сработать, не будь у септы Каролины, которая в тот день дежурила по дому Матери, железной выдержки и подозрительной натуры. Успокоив сира Оррина и якобы послав за девочкой, на самом деле она послала весть верховному септону. Его святейшество спал (возможно, к счастью как для девочки, так и для всего королевства), но его стюард (некогда бывший рыцарем и капитаном Сынов Воина, прежде чем этот орден распустили) бодрствовал и был начеку.

Вместо испуганной девочки людей Баратеона встретили тридцать вооруженных септонов под командованием стюарда, Каспера Строу. Когда сир Оррин выхватил меч, Строу спокойно сообщил ему, что лорд Хайтауэр выслал к дому Матери сорок рыцарей, и они уже на подходе. Это уверение было ложью, но после него Баратеоны сдались. На допросе сир Оррин раскрыл весь замысел: он должен был доставить девочку в Штормовой Предел, где лорд Рогар собирался заставить ее признаться, что она на самом деле была принцессой Эйреей, а не Рейллой. Затем он намеревался провозгласить ее королевой.

Отец Верующих, человек мягкий и слабовольный, выслушал признание Оррина Баратеона и простил его. Это не помешало лорду Хайтауэру посадить Баратеонов в темницу и послать вести о произошедшем в Красный замок и на Драконий Камень. Доннел Хайтауэр, справедливо прозванный Доннелом Неспешным за нерешительные действия против септона Муна и его последователей, не обнаружил ни малейшего страха перед Штормовым Пределом, арестовав родного брата лорда Рогара.

— Пусть приходит и попытается его освободить, — сказал он своему мейстеру, когда тот обеспокоился, как на это ответит бывший десница. — Жена у него отняла и десничество, и яйца в придачу, а король отнимет и голову.

Сам Рогар Баратеон, сидя на другом конце Вестероса, кипел от гнева после вестей о провале и заключении своего брата… но он не созвал знамена, как многие опасались.

— Мне конец, — угрюмо сказал он своему мейстеру. — Если будет на то милость богов, меня ждет Стена. Если нет, мальчишка снимет с меня голову и подарит своей матери.

Не имея детей ни от одной из жен, он приказал мейстеру составить завещание и исповедь, в которых объявлял своих братьев Борриса, Гарона и Роннала никоим образом не причастными к его преступления, молил простить своего младшего брата Оррина и называл сира Борриса наследником Штормового Предела. «Все, что я делал и пытался сделать, было ради блага королевства и Железного трона», — подытоживал он.

Его светлости не пришлось долго дожидаться своей участи. Регентство подходило к концу. Пока бывший десница и королева-регент в молчании зализывали раны, лорд Деймон Веларион и оставшиеся члены совета королевы правили страной как могли, «мало говоря и еще меньше делая», по словам великого мейстера Бенифера.

На двадцатый день девятой луны 50 года от З.Э. Джейхейрис Таргариен достиг возраста шестнадцати лет и стал взрослым мужчиной. По законам Семи Королевств он был достаточно взрослым, чтобы править самостоятельно, более не нуждаясь в регенте. По всем Семи Королевствам лорды и простолюдины равно гадали, каким королем он станет.

Время испытаний — Преображение королевства

Король Джейхейрис I Таргариен вернулся в Королевскую Гавань один, верхом на своем драконе Вермиторе. Тремя днями ранее в город приехали пятеро рыцарей Королевской гвардии — удостовериться, что к прибытию короля все готово. Королева Алисанна его не сопровождала. Учитывая неопределенность, связанную с их браком, и натянутые отношения короля с королевой-матерью Алиссой и лордами совета, разумно было для Алисанны на какое-то время остаться на Драконьем Камне со своими Мудрыми и под охраной двоих оставшихся гвардейцев.

День не был особенно погожим, писал великий мейстер Бенифер. Небо было затянуто тучами, половину утра накрапывал мелкий дождик. Бенифер и другие члены совета ждали короля во внутреннем дворе Красного замка, одетые по погоде — в плащи с капюшонами. Все прочие обитатели замка, рыцари и оруженосцы, конюхи и посудомойки и все прочие слуги занимались своими повседневными делами, периодически останавливаясь, чтобы поглядеть на небо. Когда, наконец, услышали звук крыльев Вермитора, а часовой на восточной стене заметил вдалеке блеск бронзовой чешуи дракона, раздались крики радости, становившиеся все сильнее и сильнее, от стен Красного замка спускаясь с холма Эйгона через весь город и достигнув окрестностей.

Джейхейрис приземлился