Пламя и кровь - Джордж Мартин

не сразу. Три раза он облетел город, каждый раз ниже предыдущего, дав каждому мужчине, мальчику и босоногой девице в Королевской Гавани возможность помахать, покричать и повосхищаться. Только после этого король приземлился у Твердыни Мейгора перед ждавшими его лордами.

«Он изменился с тех пор, как я его видел в последний раз, — записал великий мейстер Бенифер. — Юнца, улетевшего на Драконий Камень, больше не было, его место занял взрослый муж. Он стал выше на несколько дюймов, грудь и руки окрепли. Волосы ниспадали до плеч, а щеки и подбородок, где раньше не было ни волоска, поросли золотистым пушком. На Джейхейрисе не было королевских одежд — лишь запятнанная солью кожаная одежда, пригодная для охоты или верховой езды, и никаких доспехов, кроме колета с заклепками. Но на поясе у короля висел Черное Пламя — меч его деда, меч королей. Даже в ножнах этот клинок невозможно было спутать ни с каким другим. Холодок пробежал по моей коже, когда я увидел этот меч. «Не предупреждение ли это?», — думал я, а дракон тем временем сел на землю, меж его зубов куридся дым. Когда король Мейгор умер, я бежал в Пентос, боясь того, какую участь мне уготовят его преемники, и стоя там, во дворе, я думал — «а не сглупил ли я, вернувшись?»

Молодой король — более не мальчик — скоро развеял страхи своего великого мейстера. Он улыбнулся, когда грациозно спрыгнул со спины Вермитора. «Словно солнце, показавшееся из-за туч», — вспоминал лорд Талли. Лорды поклонились королю, некоторые стали на колени. По всему городу стали звонить колокола. Король снял перчатки, заткнул их за пояс, затем сказал:

— Милорды. Нас ждут дела.

Во дворе перед королем не было только одной важной персоны: его матери, королевы Алиссы. Джейхейрису пришлось прийти к ней в Твердыню Мейгора, куда королева удалилась от всего мира. Никто не может сказать, что случилось между матерью и сыном, когда они впервые встретились лицом к лицу после противостояния на Драконьем Камне. Известно, впрочем, что позже, когда королева-мать вышла к людям, опираясь на руку сына, ее лицо было красным и распухшим от слез. Тем вечером вдовствующая королева — уже не регент — была приглашена на торжественный пир и в последующие дни не раз присутствовала на придворных торжествах, но больше не имела места в королевском совете. «Ее милость продолжала выполнять свой долг перед королевством и сыном, — отмечает великий мейстер Бенифер, — но в ней уже не было радости».

Рисунок 21. Король Джейхейрис I Таргариен по достижении им совершенных лет.

Молодой король начал свое царствование с того, что перекроил совет, кое-кого оставив на прежнем месте, но убрав тех, кто не справлялся со своими обязанностями. Он подтвердил решение своей матери назначить лорда Деймона Велариона на пост десницы и оставил пост начальника городской стражи за лордом Корбреем. Лорда Талли поблагодарили за службу и вместе с женой, леди Люсиндой, отправили обратно в Риверран. Освободившуюся должность мастера над законами Джейхейрис передал Альбину Масси, лорду Камнепляса — одному из первых, кто посетил короля на Драконьем Камне. Всего три года назад Альбин ковал себе мейстерскую цепь в Цитадели, когда оба его старших брата и лорд-отец умерли от лихорадки. Искривленный позвоночник обрек Альбина Масси на хромоту, но как он говаривал: «зато читаю и пишу я без заминок». Лордом-адмиралом и мастером над кораблями Джейхейрис назначил Манфрида Редвина, лорда Арбора, который прибыл ко двору со своими младшими сыновьями-оруженосцами — Робертом, Рикардом и Райамом. Впервые в истории пост адмирала занимал человек, не принадлежавший к дому Веларионов.

Вся Королевская Гавань возрадовалась, когда было объявлено, что Джейхейрис также увольняет Эдвелла Селтигара с поста мастера над монетой. Говорили, что король с ним беседовал учтиво, похвалил «верную службу» его дочерей королеве Алисанне на Драконьем Камне и даже назвал их «двумя сокровищами». Дочки остались с королевой, а лорд Селтигар тотчас отправился обратно на Клешню. А вместе с ним ушли и введенные им налоги: в какие-нибудь три дня король своими указами упразднил их до последнего.

Найти подходящую замену лорду Эдвеллу как мастеру над монетой было нелегко. Некоторые советники предлагали королю Джейхейрису назначить на эту должность Лимана Ланнистера, как считалось, богатейшего лорда Вестероса, но Джейхейрис отказал им.

— Даже не знаю, как еще он может устранить наши затруднения, разве что отыщет залежи золота в земле под Красным замком, — сказал король.

Чуть дольше он размышлял над кандидатурами кузенов и дядей Доннела Хайтауэра: богатства Староместа все-таки добывали торговлей, а не извлекали из земных недр. Короля, однако, насторожила сомнительная верность Доннела Неспешного во время противостояния с септоном Муном. В конечном счете, Джейхейрис сделал гораздо более смелый выбор, найдя нужного человека за Узким морем.

Рего Драз был не лордом, не рыцарем, даже не магистром — просто купцом и менялой, который поднялся с самых низов до богатейшего человека Пентоса. Соотечественники-пентошийцы чурались его и не приняли в совет магистров по причине низкого происхождения. Устав от их презрения, Рего Драз с радостью отозвался на предложение короля и перебрался с семьей, друзьями и огромным состоянием в Вестерос. Чтобы оказать ему ту же честь, что и прочим членам совета, молодой король произвел его в лорды. Поскольку это был лорд без земель, присяжных людей или замка, какой-то остряк в Красном замке прозвал его «Лордом Воздуха». Пентошиец только посмеивался над этим:

— Если мне дадут обложить налогом воздух — тогда, конечно, буду лордом.

Джейхейрис также освободил от прежних обязанностей септона Маттеуса, толстого и яростного прелата, который в свое время метал громы и молнии по поводу кровосмесительных связей и королевского брака. Маттеус плохо перенес отставку.

— Святая Вера не будет одобрять короля, который будет править без септона под боком, — заявил он.

У Джейхейриса ответ был наготове.

— У нас нет недостатка в септонах. С нами останутся септон Освик и септа Изабель, и еще из Хайгардена скоро должен прибыть молодой человек, чтобы приглядывать за нашей библиотекой. Его зовут Барт.

Маттеус их разругал, сказав, что из Освика уже песок сыплется, Изабель — баба, а о Барте он и знать ничего не знает.

— Как и о многих других вещах, — ответил король. (Видимо, как раз после этого лорд