Пламя и кровь - Джордж Мартин

известна своими навыками целительницы. Как рассказывают, она творила чудеса всюду, куда только приходила. Из Долины пришла мать Мерис, которая на протяжении поколений воспитывала девочек-сирот в доме Матери на острове в бухте Чаячьего Города.

Рисунок 24. Семеро Глашатаев: септа Изабель, септон Альфин, септон Ролло, септа Виоланта, септон Болдрик, мать Мерис и королева Элинор Костейн.

В своих путешествиях по королевству Семеро Глашатаев говорили о королеве Алисанне, ее благочестии, щедрости, любви к королю, своему брату… А для тех септонов, нищих братьев и благочестивых рыцарей и лордов, которые противоречили им, цитируя «Семиконечную Звезду» или проповеди прошлых верховных септонов, у них был наготове ответ, заблаговременно сочиненный в Королевской Гавани самим Джейхейрисом с умелой помощью септона Освика и особенно септона Барта. Позже Цитадель и Звездная септа назовут его «Доктриной Исключительности».

Основа доктрины проста. Вера в Семерых рождена в холмах старого Андалоса и пересекла Узкое море вместе с андалами. Законы Семерых, известные из священных книг и проповедей септ и септонов во главе с Отцом Верных, запрещают брату ложиться с сестрой, отцу с дочерью, сыну с матерью, и утверждают, что плоды таких союзов — мерзость пред лицом богов. Все это сторонники Доктрины Исключительности одобряли, но с одной поправкой: Таргариены — другие. Их корень не андальский, но старой Валирии, где были совсем другие законы и традиции. Человеку достаточно посмотреть на них, только чтобы убедиться, что они — совсем не такие, как прочие люди: их глаза, их волосы, сама их манера держать себя говорит об их инаковости. И они летают на драконах. Только им, единственным в мире, был ниспослан дар приручать этих ужасающих зверей с тех самых пор, как Рок обрушился на Валирию.

— Один Бог сотворил нас — андалов, ройнаров, первых людей, — проповедовал септон Альфин со своих носилок, — но Он не сотворил нас одинаковыми. Он сотворил львов и туров, оба — благородные животные, но одни качества Он даровал одному, а другие — другому, и лев не может жить так, как тур, а тур — как лев. Если ты разделишь ложе с сестрой, то будешь великим грешником, сир — но ты, как и я, не от крови дракона. Они делают то, что делали всегда, и не наше дело судить их.

Легенда говорит нам, что в одной деревушке крепкий межевой рыцарь, бывший Честный Бедняк, спросил остроумного септона Болдрика:

— Ага, а если я тоже захочу трахать сестру, ты мне тоже разрешишь?

Септон улыбнулся и ответил:

— Отправляйтесь, сир, на Драконий Камень и оседлайте там себе дракона. Если получится, я лично вас с сестрой обвенчаю.

Здесь каждый изучающий историю попадает в затруднительное положение. Когда мы оглядываемся на вещи, случившиеся в прошлом, мы можем сказать, что это, это и это вызвало те или иные события. Но когда мы рассматриваем вещи, которые не случились, мы можем лишь предполагать. Мы знаем, что государство не восстало против короля Джейхейриса и королевы Алисанны в 51 г. от З.Э., как это случилось десятилетием раньше с Эйгоном и Рейной. А вот почему — уже не так очевидно. Несомненно, молчание верховного септона говорило само за себя, а лорды и простонародье устали от войны… но если слова имеют силу, ветер они или нет, Семеро Глашатаев, несомненно, сыграли в этом свою роль.

Хотя король был счастлив со своей королевой, а королевство счастливо, что они поженились, Джейхейрис не ошибся, сказав, что для него настанет время испытаний. Обновив совет, примирив лорда Рогара и королеву-мать Алиссу, установив новые налоги для наполнения казны, он столкнулся с новым и наитягчайшим затруднением: собственной сестрой Рейной.

Покинув Лимана Ланнистера и Утес Кастерли, Рейна Таргариен со своим странствующим двором совершала свое собственное путешествие — они побывали у Марбрандов из Эшмарка, Рейнов из Кастамере, Лиффордов с Золотого Зуба, Вэнсов из Приюта Странника и, наконец, Пайперов из Розовой Девы. Но где бы она ни останавливалась, начинались одни и те же неудобства.

— Они все приветливы поначалу, — сказала она брату, встретившись с ним после его свадьбы, — но это длится недолго. Я либо нежеланна, либо слишком желанна. Они ворчат о том, что содержать меня и двор весьма накладно, но их будоражит Пламенная Мечта. Некоторые боятся ее, другие — и их больше — хотят заполучить ее себе, и последние беспокоят меня сильнее. Они жаждут собственных драконов. От меня они таких подарков не дождутся, но куда мне пойти?

— Сюда, — предложил король. — Вернись ко двору.

— Чтобы вечно жить в твоей тени? Мне нужна собственная вотчина. Место, где никакой лорд не сможет угрожать мне, гнать меня или беспокоить тех, кто находится под моей защитой. Мне нужны земли, люди, замок.

Король сказал:

— Мы найдем тебе землю, выстроим тебе на ней замок.

— Все земли розданы, все замки заняты, — ответила Рейна, — но есть один, на который я претендую… и мои права будут на него посильнее твоих, братец. Я от крови дракона. Я хочу замок моего отца, место, где я родилась. Я хочу Драконий Камень.

На это Джейхейрис не ответил, лишь пообещал подумать. Когда вопрос был поставлен на рассмотрение совета, тот единогласно высказался против того, чтобы уступить древнюю вотчину дома Таргариенов вдовствующей королеве, но никто не предложил лучшего решения.

Подумав над этим вопросом, его милость вновь встретился с сестрой.

— Я передам тебе Драконий Камень, — сказал он ей, — поскольку для крови дракона более подходящего места нет. Но замком и островом ты будешь владеть как дарами из моих рук, а не как наследством. Наш дед пламенем и кровью сковал семь королевств в одно, и я не буду выкраивать тебе отдельную державу. Я позволю тебе зваться королевой, но король здесь я, и моя власть действует во всех землях от Староместа до Стены, включая и Драконий Камень. Мы договорились, сестра?

— Ты так разуверился в своем железном стуле, что собственная сестра должна преклонять перед тобой колени? — бросила ему Рейна. — Да будет так. Дай мне Драконий Камень и еще кое-что, и я больше тебя не побеспокою.

— Еще кое-что? — спросил Джейхейрис.

— Эйрея. Я хочу, чтобы мне вернули дочь.

— Будет