Пламя и кровь - Джордж Мартин

даже его враги, однако подвиг оплаты за постройку Драконьего Логова и перестройки Королевской Гавани оказался тяжелым испытанием даже для его дарований. Одни только налоги на шелк, пряности и крепостные стены не сумели стать подмогой в том, и лорд Рего неохотно ввел новый сбор: воротную пошлину, взимаемую стражей городских врат со всякого, въезжающего в город или покидающего его. Дополнительная плата бралась за коней, мулов, ослов и быков, а телеги и крытые повозки облагались тяжелейшим налогом. С учетом количества въезжавших и покидавших Королевскую Гавань ежедневно воротная пошлина оказалась весьма прибыльна и приносила более чем довольно монет… но дорого обошлась она самому Рего Дразу, так как жалобы против него стали вдесятеро громче.

Долгое лето, изобильные урожаи, мир и процветание на родине и за ее рубежами помогли, однако ж, притупить таковое недовольство, и когда год подходил к концу, королева Алисанна порадовала короля великолепной новостью. Ее милость вновь понесла дитя. На сей раз, поклялась она, ни единый враг не подберется к ней. Планы о втором монаршем посещении были составлены и объявлены до того, как о положении королевы сделалось известно; Джейхейрис немедленно решил, что будет пребывать с супругой вплоть до появления ребенка на свет, но Алисанна того не пожелала и настояла, что ему должно отправиться в путь.

Так он и поступил. Наступление нового года застало короля в небесах на Вермиторе, на сей раз летящим к Речным землям. Его странствие началось с остановки в Харренхолле, где он гостил у нового лорда, девятилетнего Мейгора Тауэрса. Оттуда он и его свита направились к Риверрану, Желудям, Розовой Деве, Атранте и Каменной Септе. По просьбе королевы, леди Дженнис Темплтон отправилась вместе с королем, чтобы вместо нее собирать женские дворы в Риверране и Каменной Септе. Алисанна же осталась в Красном замке, где возглавляла в отсутствие короля собрания совета и держала аудиенции, сидя на бархатном престоле у подножья Железного трона.

Пока дитя ее милости только росло во чреве, на острове по другую сторону Черноводного залива родился другой ребенок. Его появлению на свет тогда не уделялось много внимания, однако со временем оно окажется премного значимым для земель Вестероса и для морей далеко за его пределами. На острове Дрифтмарк старший сын Деймона Велариона стал отцом, ибо впервые его леди-жена подарила ему пригожего, здорового младенца. Дитя назвали Корлисом, в честь благородного лорда-командующего первой Королевской гвардии, которому мальчик приходился правнучатым племянником. Но в грядущие годы этот новый Корлис станет более известен жителям Вестероса под прозвищем Морской Змей.

Ребенок королевы также явился на свет в надлежащее ему время. Она была уложена в постель во время седьмой луны 53 г. от З.Э. и в этот раз дала жизнь сильной и здоровой девочке, которую назвала Дейнерис. Короля эта весть настигла в Каменной Септе, и, оседлав Вермитора, он немедля полетел назад в Королевскую Гавань. Хотя Джейхейрис надеялся на рождение сына, что сменит его на Железном троне, было видно, что он боготворил дочь с того самого мига, как впервые взял ее на руки. Маленькой принцессе радовалось и все королевство… исключая, разве что, Драконий Камень.

Эйрее Таргариен, дочери Эйгона Некоронованного и его сестры Рейны, было одиннадцать лет от роду, и она была наследницей Железного трона, сколько себя помнила (кроме тех трех дней, что разделяли рождение принца Эйгона и его смерть). Эйрея — решительная, острая на язык и вспыльчивая — наслаждалась тем вниманием, что дарило ей положение будущей королевы, и она была не рада обнаружить, что ее сместила новорожденная принцесса.

Ее мать, королева Рейна, вероятно, разделяла такие же чувства, но молчала и ни слова о том не говорила даже наиближайшим своим наперсникам. Ей хватало забот и в ее собственном доме, поскольку между ней и ее возлюбленной Элиссой Фарман обозначился раскол. Лишенная своим братом Франклином всякой доли от доходов Светлого острова, Элисса попросила вдовствующую королеву о золоте, которого хватило бы на постройку нового корабля на верфях Дрифтмарка — большого быстроходного судна, могущего пересечь Закатное море. Рейна ей отказала.

— Я не вынесу, если ты меня покинешь, — ответила она, но леди Элисса услышала только «нет».

Ведомые послезнанием истории, мы можем, оглядываясь назад, ясно видеть, что уже тогда имелись недобрые предзнаменования, зловещие признаки грядущих тяжких дней, но даже архимейстеры Конклава не видели того, рассуждая о завершении года. Ни единый из них не подозревал, что грядущий год станет одним из чернейших в долгом правлении Джейхейриса I Таргариена, годом, столь отмеченным смертью, раздорами и бедствиями, что и мейстеры, и простонародье нарекут его Годом Неведомого.

Первая смерть 54 года от З.Э. пришла всего лишь днями позднее празднеств, отмечавших приход нового года — септон Освик скончался во сне. Он был стар и последнее время хворал, но уход его все равно омрачил двор. В то время когда королева-регент, королевский десница и Вера вместе противостояли женитьбе Джейхейриса и Алисанны, Освик согласился их обвенчать, и отвага его не была забыта. По просьбе короля его останки были преданы земле на Драконьем Камне, где он служил столь долго и столь преданно.

Красный замок еще был погружен в скорбь, когда последовал следующий удар, хотя тогда он и казался поводом для радости. Ворон из Штормового Предела принес поразительное известие: королева Алисса вновь понесла дитя в возрасте сорока шести лет.

— Второе чудо, — провозгласил верховный мейстер Бенифер, сообщая новость королю. Септон Барт, перенявший обязанности Освика после смерти последнего, однако, был полон сомнений. Ее милость так и не оправилась от родов своего сына Боремунда, предупреждал он; он усомнился, что ей достанет сил выносить дитя до срока. Рогар Баратеон же был в восторге от мысли о еще одном сыне и не предвидел никаких бед. Его жена родила уже семерых детей, твердил он. С чего ей не родить и восьмого?

На Драконьем Камне приближались беды иного рода. Леди Элисса Фарман не желала больше терпеть жизнь на острове. Она слышала зов моря, сказала она королеве Рейне; ей пришла пора отчалить. Никогда не славившаяся проявлениями чувств, Королева Востока восприняла новость с каменным лицом.

— Я просила тебя остаться, — проговорила она, — молить не стану. Если тебе так желанно уйти, уходи.

Принцесса Эйрея сдержанности ее матери не имела. Когда леди Элисса пришла к