Пламя и кровь - Джордж Мартин

и ожидалось, в первом туре больше всех голосов было отдано за септона Маттеуса, однако их количество было меньше, чем требовалось для получения хрустальной короны. Затем с каждым туром число отданных за него голосов уменьшалось, тогда как у других росло.

На четвертом туре Праведные нарушили традицию, избрав человека, не относившегося к их числу. Выбор пал на септона Альфина, дюжину раз объезжавшего Простор в своем паланкине от имени Джейхейриса и его королевы. В Семи Королевствах не было более яростного защитника Доктрины Исключительности, чем Альфин, но он был старейшим из Семи Глашатаев и к тому же безногим. Казалось очевидным, что Неведомый приберет его скорее раньше, чем позже. Когда же это случится, его преемником будет Хайтауэр, пообещал король лорду Доннелу, при условии, что его родичи прочнее свяжут себя с Доктриной Исключительности под властью септона Альфина.

Такова была сделка, если верить записям септона Барта. Сам Барт не сомневался в этом, хоть и сожалел, что из-за коррупции Праведными столь легко манипулировать. «Было бы лучше, избирай сами Семеро свой Голос на земле, но пока боги молчат, говорят лорды и короли», — записал он, добавив, что и Альфин, и брат лорда Доннела, наследовавший ему, были более достойны хрустальной короны, чем септон Маттеус.

Никто не был удивлен избранием септона Альфина больше, чем сам Альфин, который в тот момент находился в Эшфорде. Странствуя в паланкине, он смог добраться до Староместа лишь через две недели. Ожидая его прибытия, Джейхейрис успел посетить Бандаллон, Три Башни, Нагорье и Медовую Рощу. Он даже слетал на Арбор, где испробовал лучшие вина острова. Королева Алисанна оставалась в Староместе. В день молитв и размышлений Молчаливые сестры принимали ее в Доме Матери. Другой день она провела с септами, заботившимися о больных и обездоленных. Среди послушниц она встретила свою племянницу Рейллу, которую ее милость охарактеризовала как ученую и набожную девушку, «хоть она и слишком часто заикалась и краснела». Три дня она провела в великой библиотеке Цитадели, выходя оттуда лишь чтобы послушать лекции о валирийских Драконьих войнах, искусстве врачевания и богах Летних островов.

После она пировала с архимейстерами в их обеденном зале и даже осмелилась поучать их.

— Не будь я королевой, быть может, захотела бы стать мейстером, — сказала она Конклаву. — Я умею читать, писать, думать и не боюсь воронов… или крови. Есть и другие знатные девушки, думающие так же. Почему не пустить их в вашу Цитадель? Если они не справятся, отошлете их домой, как вы отсылаете недостаточно умных мальчиков. Если вы дадите девочкам шанс, то удивитесь, сколь многие из них скуют цепь.

Не смея перечить королеве, архимейстеры улыбались и кивали головами, уверяя ее милость, что обязательно подумают над ее предложением. В конце концов, новый верховный септон добрался до Староместа, отстоял бдение в Звездной септе, был должным образом помазан и посвящен Семерым, отрекшись от своего земного имени и все земные связи, и благословил короля Джейхейриса и королеву Алисанну на торжественной церемонии. К этому времени к королевской чете присоединилась Королевская гвардия и свита, так что его милость решил по дороге домой посетить Дорнийские марки и Штормовые земли, удостоив визитом Рогов Холм, Ночную Песнь и Черный Приют.

Последний из этих замков королева Алисанна сочла особенно приятным. Несмотря на скромный, по сравнению с великими твердынями королевства, размер замка, лорд Дондаррион был гостеприимным хозяином, а его сын Саймон играл на большой арфе столь же хорошо, сколь бился на турнирах, развлекая королевскую чету по вечерам грустными песнями о несчастных влюбленных и падении королей. Королева была так им очарована, что правящая чета пробыла в Черном Приюте дольше, чем планировалось изначально. Они все еще находились там, когда к ним прибыл ворон с ужасными вестями: их мать, королева Алисса, была на пороге смерти.

Вермитор и Среброкрылая вновь взмыли в небеса, неся короля и королеву к их матери со всей возможной скоростью. Остальная свита продолжила путь через Каменный Шлем, Воронье Гнездо и Грифоний Насест под началом сира Джайлса Морригена, лорда-командующего Королевской гвардии.

Штормовой Предел, великая твердыня Баратеонов, представляла собой всего одну башню, огромный барабан, воздвигнутый Дюрраном Богоборцем в Век Героев, чтобы противостоять ярости штормового бога. На вершине башни, под комнатой мейстера и воронятником, Алисанна и Джейхейрис обнаружили мать спящей на провонявшей мочой кровати, залитую потом и тощую, словно древняя старуха, не считая вспухшего живота. С ней были мейстер, повитуха и три служанки, одна мрачнее другой. Джейхейрис нашел лорда Рогара сидящим возле двери, пьяного и отчаявшегося. Когда король потребовал ответа, отчего он не со своей женой, лорд Штормового Предела прорычал:

— Там Неведомый. Я его чую.

Лишь вино с каплей сладкого сна дало королеве Алиссе эту краткую передышку, объяснил мейстер Кайри. До этого Алисса несколько часов провела в агонии.

— Она так страшно кричит, — добавила одна из служанок. — Она исторгает из себя каждый кусочек пищи, что мы ей даем, и ощущает чудовищную боль.

— Еще рано, — сквозь слезы сказала королева Алисанна. — Срок родов не подошел.

— И подойдет только через месяц, — подтвердила повитуха. — Не роды это, милорды. У нее что-то внутри порвалось. Ребеночек помер или скоро помрет. Мать слишком старая, тужиться не может, а ребеночек перевернут… не к добру это. Прощения просим, но помрут они оба к рассвету.

Мейстер Кайри соглашался с этим. Маковое молоко облегчит боль королевы, сказал он, и он приготовил ей большую дозу… но это могло как помочь ее милости, так и убить ее, и почти точно убило бы ребенка внутри. Когда Джейхейрис спросил, что можно сделать, мейстер ответил:

— Для королевы? Ничего. Это выше моих сил. Есть шанс, небольшой шанс, что я смогу спасти дитя. Для этого мне придется вскрыть мать и достать ребенка из ее чрева. Дитя либо будет жить, либо умрет. Женщина точно умрет.

Его слова повергли королеву Алисанну в рыдания.

— Эта женщина — моя мать и королева, — жестко сказал Джейхейрис. Он вышел прочь, поднял Рогара Баратеона на ноги и втащил обратно в комнату, где заставил мейстера повторить все то, что он уже сказал ему.

— Она твоя жена, — напомнил король Джейхейрис лорду Рогару. — Тебе и