Пламя и кровь - Джордж Мартин

же утешением и отрадой, как Дейнерис для Алисанны, росла сущим наказанием — упрямым своевольным ребенком, который не слушался ни септу, ни мать, ни мейстеров. Девочка обижала слуг, пропускала молитвы, уроки и трапезы без разрешения, и раздавала придворным Рейны такие прелестные прозвища, как «сир Тупица», «лорд Свинорыл» и «леди Пердунья».

Супруг ее милости, Эндроу Фарман, был не столь невоздержан на язык и не показывал непокорства открыто, но зол был ничуть не меньше. Когда на Драконий Камень пришла весть о том, что королева Алисса при смерти, Эндроу объявил, что сопроводит свою жену в Штормовой Предел. Он говорил, что его долг супруга — быть рядом с Рейной, служить ей утешением. Но королева отказала ему, и отнюдь не мягко. Этому отлету предшествовал ожесточенный спор, и слышали, как ее милость сказала: «Не тот Фарман сбежал».

Ее брак, никогда не бывший полным страсти, к 54 г. от З.Э. превратился в скомороший фарс, «притом не слишком забавный», как заметила леди Алейна Ройс.

Эндроу Фарман больше не был тем парнишкой, за которого Рейна вышла на Светлом острове пять лет назад, когда тому было семнадцать. Пригожий юноша стал полным мужчиной с одутловатым лицом и сутулыми плечами. Он никогда не пользовался почтением среди других мужчин, и обнаружил себя пренебрегаемым и забытым во время странствий Рейны на Западе. На Драконьем Камне лучше не стало: его супруга все еще была королевой, но никто не принимал Эндроу за короля или хотя бы за лорда-консорта. Пускай он и сидел рядом с Рейной за трапезным столом, ложа они не делили. Честь эта доставалась ее подругам и фавориткам. Его же опочивальня располагалась вовсе в другой башне. Придворные сплетни гласили, будто королева сказала ему, что им лучше спать порознь, дабы ему не приходилось стеснять себя, если ему вдруг потребуется затащить в постель какую-нибудь хорошенькую служанку — впрочем, нет свидетельств, чтобы Эндроу хоть раз так поступил.

Дни его были столь же пусты, как и ночи. Хотя он был рожден на одном острове и ныне жил на другом, Эндроу не умел ходить под парусом, плавать или рыбачить. Он хотя и служил в свое время оруженосцем, но так и не приобрел умения обращаться с мечом, топором или копьем, так что пока мужчины из гарнизона каждое утро упражнялись во дворе, Эндроу оставался в постели. Полагая, что он может быть расположен к книгам, мейстер Калипер пытался увлечь его сокровищами из библиотеки Драконьего Камня — громоздкими томами и древними валирийскими свитками, что так очаровывали короля Джейхейриса — лишь затем, чтобы выяснилось, что супруг королевы не умеет читать. Эндроу сносно держался в седле и время от времени садился на коня, чтоб прокатиться рысцой по двору, но ни разу не выехал за ворота, чтоб исследовать скалистые тропы Драконьей горы или дальнюю сторону острова, или хоть рыбацкую деревню и гавань у подножья замка.

«Он много пьет, — писал мейстер Калипер в Цитадель, — и проводит целые дни в Палате Расписного стола, передвигая выкрашенных деревянных солдатиков по карте. В свите королевы Рейны любят говорить, что он планирует собственное завоевание Вестероса. Они не насмехаются над ним в лицо ради нее, но посмеиваются за его спиной. Рыцари и солдаты не обращают на него никакого внимания, слуги и повинуются, и нет по своему усмотрению, не боясь его недовольства. А дети наиболее жестоки, как им это зачастую присуще, и ни один не жесток так, как принцесса Эйрея. Однажды она опустошила ночной горшок на его голову, и не за что-то им содеянное, а из-за злости на свою мать».

Досада Эндроу Фармана на Драконьем Камне лишь возросла по отбытии его сестры. По наблюдениям Калипера, леди Элисса была ему ближайшим другом, а может, и единственным, и при всех его слезных оправданиях перед Рейной трудно было поверить, что он не соучаствовал в деле с кражей драконьих яиц. Когда королева уволила сира Меррелла Буллока и место командующего гарнизоном освободилось, Эндроу попросил Рейну назначить его на это место. В тот момент ее милость как раз завтракала с четырьмя своими фрейлинами. Женщины расхохотались в ответ на его просьбу, а мигом позднее засмеялась и королева. Когда Рейна полетела в Королевскую Гавань доложить королю Джейхейрису о краже, Эндроу предложил сопроводить ее. Жена пренебрежительно отказала ему.

— Какой с этого будет прок? Что ты можешь сделать, кроме как свалиться с дракона?

Отказ королевы Рейны взять мужа с собой в Штормовой Предел стал последним в длинной веренице унижений для Эндроу Фармана. К тому времени как Рейна вернулась от смертного одра своей матери, он уже не питал желания утешать ее. Угрюмый и холодный, он молчаливо сидел за едой и избегал общества королевы. Если Рейна Таргариен и была обеспокоена его мрачностью, то виду не подала. Успокоение она отыскала в своих леди, в старых подругах вроде Саманты Стокворт и Алейны Ройс и в новых компаньонках, таких как ее кузина Лианна Веларион, хорошенькая дочь лорда Стонтона Касселла и молодая септа Мариам.

Тот покой, что они помогли ей обрести, продлился недолго. На Драконий Камень пришла осень, как и в весь остальной Вестерос, а с ней — холодные ветра с севера и бури с юга, бушующие в Узком море. Тьма нависла над древней крепостью, что являлась сумрачным местом даже летом; даже драконы, по-видимому, ощущали сырость. И когда год шел на убыль, на Драконий Камень пришла болезнь.

Не потная лихорадка то была, не трясучая и не серая хворь, провозгласил мейстер Калипер. Первым признаком была кровь в испражнениях, а после начинались ужасные спазмы в кишках. Причиной тому могли быть несколько болезней, как сказал королеве старый мейстер. Выяснить, какая из них повинна, ему не довелось: Калипер скончался первым, менее чем через два дня после того, как почувствовал себя дурно. Мейстер Ансельм, занявший место Калипера, винил в этом возраст старика: Калиперу было уже под девяносто, и он не был крепок здоровьем.

Касселла Стонтон стала следующей жертвой, а ей было лишь четырнадцать. За ней захворали септа Мариам, и Алейна Ройс, и даже крупная, шумливая Сэм Стокворт, любившая хвалиться тем, что ни дня в своей жизни не проболела. Все три умерли той же ночью, их смерти отделяли лишь часы.

Рейну Таргариен болезнь не тронула, хотя ее друзья и