Путь трёх совершенствований. Том 5 - Дмитрий Крам

— Какой план на тренировку? — спросил Буян.

— Да пока просто вспомнить технику. В следующий раз уже будем максимумы пробивать. Интересно стало на что я способен теперь.

Мы размялись и начали делать упражнения. Присед, тяга, жим от груди, подтягивания, пресс, ничего особенного — сама база. Была забавно наблюдать за тем как трясутся ножки Тора, смотрел на него как в зеркало со встроенной машиной времени, совсем ведь недавно сам был на его месте. Сейчас сила моя изрядно возросла. С нетерпением жду следующей тренировки, чтобы замерить свой предел.

Я думал Тор будет стесняться, но нет. Девчонки задавали вопросы о наших злоключениях, и парень мало-помалу раскрылся. Мне вот, наоборот, рассказывать ничего не хотело, так что он меня спас.

Я взял гантельки на добивку и отошёл с Буяном в сторонку.

— Тему одну обсудить хотел, — начал я.

— Погоди, я скажу, пока не забыл. Ты ещё в контакте со Столбом?

— Да. Собирался его навестить, а что?

— Осторожнее с ним. Тут интересное случилось, пока ты загорал за стеной. Помнишь, когда его избили, я ещё сказал, что о нём позаботятся, отнёс его к ребятам Питбуля. Так вот девушка, которая выхаживала его, сказала Питу, что заметила у бездомного странные тату, вроде как армейские или типо того. Питбулю тогда было некогда, и он отмахнулся, а когда вспомнил про это, выяснилось, что она пропала.

— Ты на что намекаешь?

— Я ни на что не намекаю, Анд. Я тебе прямо говорю, я пошёл к нему, спросить, что да как, мол пропала девушка, не видел ли он её. Может, она что говорила. Он сказал, что не видел. Я отошёл за угол. Он костёр в бочке жёг, голубя поймал, зажарить хотел. Подкинул очередную доску, а я пламя подхватил и как бы на него перекинул, чтобы выглядело естественно. Он кофту резко сдёрнул свою. А я смотрю, а на том месте на руке, нет никакого тату. Только шрам. А ты вспомни ещё, как он тебя с киллерами выручил. Ты сказал, Столб как-то отбиться смог. Вот и думай, Анд. Непростой это бомж. Не связывался бы ты с ним.

— Спасибо. Учту.

— Чё спросить-то хотел?

— Помнишь свои оговорки по Дигме, я был у них в офисе, и кое-что узнал. Подписал бумагу о неразглашении. Но мне на неё чхать.

— Я точно ничего не знаю. У меня был один наставник в отработке. Бывший сотрудник Дигмы. Его фактически сослали на смерть за какой-то серьёзный проступок. Так вот он делал некоторые оговорки. Рассказать всё не успел, на очередном задании его не стало, но из того, что я понял, — он оглянулся, нет ли рядом лишних ушей. — Игра это лишь ширма. Реальный смысл совсем в ином, это как-то связано с богачами. Наставник сказал, беднякам опасно пользоваться капсулами. Особенно неодарённым. Это ты там узнал?

— Нет. Совсем иное. Игра, и в правду, ширма, только вот…

— Молчи. Мне чужих секретов не надо. Спасибо! Своих проблем в достатке.

— Ну как знаешь, — я пожал плечами.

После тренировки, сходили в душ. Я проводил Тора до границы района, он сейчас был безобиднее безносого комара, тот хоть пищать может, а этот только вяло перебирать ножками, характерной шаркающей зомби походкой.

Попрощался с ним и пошёл искать Столба. Он наверняка куда-то перекочевал, его обычное место сейчас заняли актёры, то бишь соглядатаи ищущих. Несколько часов я потратил на то, чтобы обшарить каждую заброшку, старый трейлер или местные злачные места. Наводку на него мне дал Диоген, который вместе с бочкой переехал к одному из баров.

— В Делюге он сейчас. Там всегда есть куда кости кинуть и затеряться легко. Правда, и на перо посадят под голоса древних богов, если ты понимаешь, о чём я.

Ещё бы не понять. Делюга — эпицентр социального дна. Туда приходят умирать, разлагаться заживо, в компании таких же, под голоса и галлюцинации. А главное — всё включено, всё рядом, ломбард, точка, лежак. Всё с доставкой. Ты только неси и покупай. А потом по кругу, пока не услышишь пение чёрной девочки, пока она не пригласит тебя на последний вальс во славу всех грехов и не откроет портал прямиком в ад. Из Делюги туда с гарантией прокладывают красную дорожку. Мне даже мимо ходить было противно. Да и убивают там куда чаще остальных мест, хотя с возращением Буяна и тут поспокойнее стало.

Дом был трёхэтажный. Окна со всех четырёх сторон. Характерный запах предбанника ада оттуда ощущался издали. Нет не сера. Как сказал однажды Пашка горящее сено, пропитанное лимонным соком, жжёные тряпки, парацетамол, тяжелые духи.

Прямо на ступенях спало нечто неопределённое, но вроде человек. Зайдя внутрь, учуял, как аромат стал раскрываться ярче, и тошнотворнее, добавился запах застарелого пота, липкий запах разлитого и высохшего алкоголя всех мастей, формалин, уксус с карамелью — хотя понятно, что не уксуса, ни карамели тут отродясь не было.

Я обречённо поморщился, всё это дерьмо впитается в одежду и волосы. Надо будет не забыть предупредить маму, если вдруг шмотки не сам стирать буду, а то перепугается. Уж этот характерный набор запахов мало кто с нашего района не опознает.

В комнаты на первом этаже даже не заглядывал. Сразу пошёл выше. Ощутил порыв свежего воздуха и направился по нему, как по путеводной нити. Вход на крышу был приоткрыт.

— Получше места найти не мог, — сказал я.

Столб пожал плечами.

— На крыше нормально. Они сюда не ходят. Из-за тебя, между прочим, кочую.

— Пойдём, разговор имеется.

Мы ушли с гадюшника. Вышли на пустырь, за сложившуюся после последней Фазы общагу.

— Случилось чего? — сразу насторожился бездомный.

— Да так. Слухи про тебя вот пошли всякие. Ну увидела девчонка тату, чё сразу убивать?

Он нервно пожевал губы. Огляделся, но дурака валять не стал.

— Не убивал я. Ты же мне потом давал деньги, и я свои заначки по сусекам поскрёб. Вручил ей, она улетела в Фатум и рада была. И пальцем её не трогал. Мужчину убить могу, если припрёт, а женщину никогда.

— Хорошо, — я кивнул. — А чего Буяну не сказал?

— Он мне никто. Я ему не очень доверяю.

— Ладно, с этим разобрались. Я сегодня был в подземельях Дигмы.

Я по глазам понял, собеседник знает, о чём речь.

— И что? — спросил он.

— Подписал там одну бумагу.

— Одну?

— Да. У меня есть тайна по Дигме, у тебя тоже, может махнёмся?

— Мне твоя ни к чему. Свою бы унести.

Я вздохнул.

— Расскажи, что ты теряешь?

— Ничего. Кроме