Тени Овидии - Нилоа Грэй

– А за Шарлотту не переживай, – сказал Ноам, – ты не сделала ей хуже и не впутала ее. С тех пор, как мы начали планировать вывезти тебя из Винчестера в Лондон, она уже была частью этой истории.

И рано или поздно мы должны были сделать именно это. Написать ей и сообщить, что с тобой все в порядке.

– От этого не легче, – вздохнула Овидия, и грудь ее приподнялась над тугим корсетом. – То, что вы принялись помогать мне по своей воле, вовсе не избавляет меня от чувства вины.

– Помнишь, что я тебе говорил в карете, когда мы ехали в Риджентс-парк?

Конечно, она помнила. В тот день Ноам окончательно превратился в ее глазах из маленького мальчика во взрослого мужчину, готового сделать все, чтобы защитить тех, кто ему дорог.

– Ты сказал тогда, что если они прикоснутся ко мне, то умрут.

– Так вот. Если бы я не был уверен в этих словах, я бы их не произносил их, – тон Ноама был очень серьезный, зрачки расширены.

Чай в чашках совершенно остыл. Часы над камином показывали почти девять, а сияние огня в камине поглощал проникающий в комнату дневной свет.

– Ты бы мог запятнать свои руки в крови ради меня?

Ноам взял руки Овидии в свои и приложил их к своей груди. И девушка почувствовала, как сильно бьется его сердце в ее ладонях.

– Ради тебя я бы мог запятнать даже душу, лишь бы ты была в безопасности.

Бедный мальчик. Было бы несправедливым давать ему умирать так.

– Не говори так, Ноам. Это слишком страшные слова.

Провидец слабо улыбнулся. Но в его глазах все еще блестела грустная решимость.

Клинхарт перевел взгляд на губы Овидии. И в голове Черной Ведьмы вдруг отчетливо зазвучал его голос: «Я хочу тебя поцеловать».

Овидия покраснела. Но Провидец, блюдя дистанцию между ними, не сделал никакого движения навстречу. Так они и сидели, глядя на губы друг друга, чувствуя дыхание друг друга и не смея пошевелиться.

«Ради тебя я бы запятнал свою душу кровью».

– Овидия… – прошептал юноша с молитвенной интонацией.

И тут вдруг Черную Ведьму пронзила неожиданная мысль. И по тому, как сильно изменилась она в лице, Ноам понял, что что-то происходит. Черная Ведьма вскочила и, показав Ноаму свою руку с маминым кольцом, воскликнула:

– Вот же разгадка!

И, забыв о завтраке, пулей выбежала из комнаты, оставив Ноама сидеть с открытым ртом и чуть не сбив с ног Харви, который стоял за дверью и собирался постучаться.

– Доброе утро, миссис Уи… – начал он.

– Эндора у себя? – перебила его Овидия, чувствуя у себя за спиной дыхание Ноама, который пришел в себя и бросился за ней. – Харви?

– У себя, да, но…

– Мне надо ее увидеть. Немедленно.

И с этими словами Овидия побежала в сторону кабинета Эндоры, а Ноам, как тень, последовал за ней, следя, чтобы она не заблудилась в лабиринте узких коридоров. Наконец, сбежав по узкой лестнице вниз, они оказались в проходе, ведущем в кабинет мадам.

– На вашем месте я бы не спешил заходить внутрь, – предупредил Харви, переводя дыхание. Он только что догнал их и стоял позади. – У хозяйки встреча, а она терпеть не может, когда ее беспокоят в такие минуты. Вам следует подождать.

– Мы не можем ждать, Харви. Я обнаружила кое-что очень важное. То, что может объяснить все. И убийство Элии, и попытку подставить меня. Все-все.

– Даже не пытайся ее остановить, это бесполезно, – шепнул Ноам, обращаясь к Харви.

– Да вижу. Похоже, мне придется принять на себя ярость твоей кузины, Клинхарт.

Ноам улыбнулся. Он хорошо знал, о чем говорит Харви. Разъяренная Эндора представляла собой весьма занятное зрелище. Если, конечно, наблюдать его со стороны, как зритель. К счастью для Ноама в этих ситуациях он всегда оставался только им: ярость Эндоры на него не распространялась.

Они подошли к двери кабинета мадам. Овидия задержалась на мгновение, придумывая оправдание, с которым могла бы ворваться в кабинет Главной Дезертирши Лондона, но в голову ничего не приходило, и Черная Ведьма решила импровизировать. Сделав глубокий вдох, она постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, вошла.

Эндора стояла, прислонившись к стенке камина, который испускал красивый фиолетовый дым, и с кем-то целовалась. Она делала это медленно, со вкусом, извлекая из этого занятия максимум удовольствия. Сказать по правде, Овидия была готова увидеть что-то подобное или даже более развратное. Но то, с кем целовалась Эндора, вогнало в ступор даже ее, готовую к любым неожиданностям…

19

22 ноября 1843 года.

Лондон, Англия.

Ведьмы были настолько заняты, что даже не услышали скрип двери. Но потом их все же что-то отвлекло, потому что внезапно обе резко обернулись. Темно-синие глаза Шарлотты были широко открыты. Губы выглядели припухшими.

– Овидия! – воскликнула Шарлотта. Она стояла посреди кабинета и явно не знала, что сказать.

– Твоя подруга здесь, – пробормотала Эндора с самодовольной улыбкой.

Шарлотта поправила прическу и, глядя в лицо Овидии, забормотала:

– Нет… Это не…

– Подожди, Шарлотта, – прервала ее Эндора. – Пока совсем не обязательно что-то объяснять.

– Но мне кажется, лучше все-таки мы будем знать это, – сказал Ноам, который задержался у входа в комнату.

Не обращая внимания на мадам, Овидия побежала навстречу подруге и крепко обняла ее.

– Лотти, что ты здесь делаешь? – тихо прошептала она, прижимая подругу к груди и чувствуя, как знакомый запах цветов и пряностей, из которых Лотти делает свои бесконечные мази, накрывает ее, дает понять, что все происходящее реальность, а не сон.

Лаванда. Шерсть. И немного корицы. Как приятно было впервые, с тех пор как она приехала в Лондон, ощутить их, почувствовать себя почти как дома.

– Я получила твое письмо почти три недели назад, – начала рассказывать Ведьма Земли. – И сразу решила, что надо приехать. Но это было не так просто организовать. В итоге мне удалось найти возможность. Я ехала полтора дня. Чувствую себя изможденной.

– Я бы не сказала, что ты измождена, – лукаво проговорила Эндора.

Овидия посмотрела на Шарлотту, ожидая увидеть смущение на ее лице. Но ничего подобного не было. Лотти с достоинством выдержала