Том пятый. Месса в бурлеске - Харитон Байконурович Мамбурин

Неважно!

Теперь можно было приступать к главной части. Режиссуре.

Первыми подверглись проверке благородные. Они сидели на кухне, трындели о своем, да чувствовали себя просто отлично. Эрика зашла самой обыденной походкой, вполне нормально встала возле своего мужика, немного его пообнимала, поулыбалась блондину, а затем, приняв деловитый вид, отзвонилась Микки. Узнав, что на острове обеим девкам вполне нормально, а больше всего они волнуются за туалетную бумагу и курево, госпожа Хатсбург, солидно покивав, завершила звонок, заработав несколько очков в глазах мужчин.

Следующим было скопление на диване. Сони, к счастью, не было, а чернокожий придурок, который до сих пор не мог поверить в то, что своими ногами прошёл несколько километров по обычному городу, пьяно жаловался не слишком трезвой, но старательно слушающей его Норме, на тот хтонический ужас, что заставили его пережить кошмарные птицы. Тут, по мнению Эрики, всё катилось к черту. То есть альв и волчица грозились нахрюкаться в слюни в ближайший час, а это здорово мешало планам девушки. На часах всего три пополудни!

Поэтому она, недолго думая, сгребла альва в охапку, бросила послушно вскочившей Норме «за мной!» и… понесла чернокожего балбеса на выход. Без вещей. Тот даже не смог поверить в происходящее, когда оказался выпнут в страшную «наружу» вместе с собутыльницей и советом от вампира «подышать свежим воздухом». Теперь надо было зайти на кухню и с честным лицом поведать мужикам о том, что Алебастр вышел погулять.

Тех, конечно же, вынесло смотреть на это зрелище. Альв попробовал воспользоваться моментом и проникнуть внутрь, но это же Красовский? Разве он может упустить такую красивую идею? Да он, ради красоты своей, на что угодно готов! Особенно на прогулку по парку в такой компании. Тут, конечно, надо пару слов, возмущенный выкрик, выпятить грудь, надуть губы — и вот, Петр уже считает, что отличная идея «прогулять альва» должна быть воплощена немедленно!

А теперь десерт. Сегодня он до первого, второго, до аперитива и винца, чисто ради разнообразия. Сладкая булочка сидит перед телевизором и смотрит, как этот жирноватый престарелый придурок с тупой прической, Стифф Дэдди, начитывает что-то со сцены. Нужно плавно, почти незаметно опуститься рядом со своим десертиком, подвинуть валяющегося кверху брюхом Тома, который, кажется, у них отожрался, а затем постепенно, медленно и плавно, придвигаться к цели.

Главное, делать это настолько незаметно и естественно, чтобы кицуне с её безумными инстинктами, не поняла, что дело пахнет жареным!

Юки и не поняла. Она была слегка навеселе, нехило повозилась с машиной с утра, отчего порядком устала, а тут, под фон телевизора и причитаний пьяного альва, её окончательно расслабило, причем настолько, что она сама закатилась Эрике под бочок, доверчиво уткнувшись щекой в сиську. Прямо не отрываясь от телека!

Хатсбург была терпелива, коварна и нежна. Она дождалась, пока теплолюбивая засранка прижмется к ней покрепче, а затем медленно обняла девчонку под гнусные звуки и вопли, доносящиеся с экрана. А когда тело кицуне, резко вздрогнув, напряглось, Эрика встретила её полный ужаса затравленного зверька взгляд своей широкой плотоядной улыбкой. Просто улыбкой и взглядом женщины, ласкающим глазированные пончики на витрине модного кафе. Очень голодной женщины.

Месть — это блюдо, которое принято кушать холодным. Однако под тонкой ледяной корочкой, должна скрываться вкусная, теплая, кипящая норадреналином и кортизолом кровь существа. Страдающего, жалеющего, раскаивающегося.

— Давай мы с тобой сыграем в одну игру, — нежно-нежно прошептала Эрика в полные ужаса глаза подруги, наслаждаясь её дрожащим телом, — Условия простые. Очень-очень простые. Каждый раз, когда я тебе буду подмигивать — ты будешь зарабатывать штрафной балл. Всего их у тебя десять. Если не заработаешь ни одного, то ночь у тебя пройдет очень приятно, почти спокойно. Если заработаешь десять… ох, Юки, не нужно. Я очень хочу, чтобы ты заработала десять! Очень-очень! Не дрожи, моя хорошая, до ночи еще далеко… Ах да, о чем я? Баллы. Запоминай, глупышка, это очень важно. Ты будешь их зарабатывать только за сущую глупость — только если покажешь, что боишься, напряжена… или сделаешь какую-нибудь фигню! Правда, просто?

Эрика говорила мягким добрым тоном, обнимала крепко, но очень бережно и ласково, как самого дорогого человека. Она даже участливо повторила условия: штрафы за… разную фигню. Каждый косяк — одно подмигивание вампирессы, говорящее Юки о том, что балл зачислен в общий пул. Ерунда же! Просто хорошо провести время до вечера, а затем отправиться спать.

Мелочи.

Когда Юки очень громко и гулко сглотнула, Эрика Хатсбург не смогла удержаться от плотоядной усмешки, от которой японке натурально поплохело.

— Но если попробуешь превратиться в лису или сбежать из дому, то тебя будет ждать еще и призовая игра… — почти промурлыкала предвкушающая праздник вампиресса, — И, возможно, в ней будет дорожный конус…

Кое-кого ждал очень веселый вечер!

Глава 19

Его Величество Экспромт

Какой, всё-таки, парадокс. В Вегас уехала Момо, а поговорку «Всё, что случилось в Вегасе — остается в Вегасе» надо было бы применить к нам. Лучше бы не применять, а заставить всё забыть, но кто даст благословенного Альцгеймера такой здоровой компании молодых людей?

Слишком здоровой…

На следующий день после становления меня как рыцаря барона Гритта, в глаза никто никому смотреть не мог. Что произошло между его светлостью и донной Нормой осталось скрыто под сенью глубочайшей тайны, но я подозревал, что тут неким образом был виноват хентай. Кто был виноват для нас троих… вопросом было несущественным, кажется, все трое. Что касалось Алебастра, то он, будучи под градусом, да еще и во время прогулки, вспомнил обо всех горестях и лишениях, что мы претерпели за последние недели, отчего и начал орать, обличая, как бы это помягче выразиться, афроамериканцев. В исключительно нетерпимом, расистском и грубом стиле. Причем на улице, в нетрезвом состоянии и прилюдно! (да, мы увели его в «Жирный кусок»)

Кое-кто это записал это безобразие на видео, моментально разлетевшееся по сети из-за гениального по своей тупости возгласа «Негры — позор всех чернокожих!»… Мало того, этот бездушный подонок еще и распечатал цветные фотографии плакатного масштаба на принтере самого альва и даже повесил в его комнате… Подписав крылатыми фразами самого альва. Ярким оригинальным шрифтом.

Ну да ладно, мне нужно было как-то отвлечься от своих мыслей, а заодно купировать стремительно развивающуюся фобию своих женщин, которые, как оказалось, обе могут лишиться тормозов настолько сильно, что мой самоубийственный врыв по минам в женский монастырь кажется на их фоне детской прогулкой. Мне после той ночи пришлось всего себя обклеивать лейкопластырем, чтобы закрыть каждую царапину и след от укуса! А вы знаете, как себя ведет