Киндрэт. Кровные братья - Алексей Юрьевич Пехов

вперед, ожидая продолжения, а Кристоф задумчиво смотрел в пустоту. Сожалел он о том, что пришел тогда к главе клана Кадаверциан с наивным желанием научиться драться лучше всех, или считал тот день одним из самых удачных в своей жизни?.. Не знаю.

Крис поднялся, снял со щита, висящего над камином, раскрашенный деревянный кадаверцианский крест грубой работы. За много веков краска на нем выцвела, дерево растрескалось.

— Этот крест он повесил мне на шею после того, как провел ритуал обращения. После того, как я стал одним из них… Я получил то, что хотел. Вольфгер дал мне свою силу, научил простейшим заклинаниям. Сначала мне хватало этого, потом потребовалось больше. Братья с сестрами перестали смеяться надо мной. Многие из них были уже слишком стары, в них не осталось злости и радости жизни, которые кипели во мне. Я понял, что одного умения биться на мечах недостаточно, и бросился изучать высшую магию… Со временем меня начали уважать. Потом бояться. А потом кое-кто пожалел, что подпустили к мэтру.

— Почему? — спросил Лориан.

— Я стал правой рукой главы клана.

— А как ты получил «Темного Охотника»? — тихо спросил Вивиан.

— Заклинание «Темного Охотника» я украл.

— Правда?! — изумился Лориан.

— Да. Было такое. И когда вызвал в первый раз, чуть не умер. Не хватило крови, чтобы накормить его, и сил, чтобы подчинить себе. Если бы не Вольфгер, Охотник сожрал бы меня.

Колдун замолчал, рассматривая деревянный крест.

Глава клана Кадаверциан Вольфгер Владислав исчез около тридцати лет назад. И никто не знал, где он. Кристоф искал учителя, но безуспешно. Даже просил меня почувствовать его. Но я не уловил ни малейшего отголоска, как будто Старейшину проглотил его собственный темный страж. Я ничего не смог сделать для кадаверциан, но, работая с ними, неожиданно понял, что мне нравится общаться. Их мысли, чувства, желания были как будто сглажены. Ровный, спокойный, чуть подрагивающий фон. Полное хладнокровие, доброжелательность, уверенность. Они улыбались, шутили, смеялись, но внутри оставались холодными. Элегантные, невозмутимые, не равнодушные, но как будто отстраненные, несущие в себе вечную тяжесть многовековых смертей. Они сами были смертью.

Я постоянно думал об этом, когда говорил с Доной. Мы встретились на нейтральной территории, в баре, недалеко от дома Кристофа. Она пришла «по поручению ученика мэтра». Фелиция просила меня оказать помощь в розыске Вольфгера Владислава, и я с неподобающим любопытством таращился на одну из некромантов. Тонкая, грациозная, плавная, с яркими синими глазами и пышными светлыми волосами. Мне казалось, ее очаровательная внешность всего лишь маска, а под ней скрыто настоящее лицо — уродливый лик смерти. В конце концов она почувствовала мое нездоровое любопытство.

Замолчала, машинально поправила волосы, одернула свитер, мельком взглянула в сторону зеркала, висящего на стене. В общем, вела себя как обычная женщина, подозревающая, что пристальное внимание к ней вызвано непорядком в ее одежде, прическе или макияже.

Потом нахмурилась:

— Дарэл, вы смотрите на меня так, словно увидели Анпу.

— Кого, простите?

Она улыбнулась, положила ногу на ногу, откинулась на спинку кресла.

— Так в Средние века называли призрака смерти, который ходил в саване, надвинутом на лицо капюшоне, с острой косой. Сейчас так принято изображать смерть. Люди безумно боялись его. Но на самом деле это был всего лишь последний умерший в году. В его обязанности входило следить, чтобы все мертвые благополучно прибыли к месту своего успокоения. И ровно через двенадцать месяцев он передавал свои полномочия Анпу, приходящему ему на смену. Другому покойнику.

Приоткрыв рот от изумления, я смотрел на загадочную девушку и не мог понять, шутит она или говорит серьезно. Как ни странно, я вообще с трудом чувствовал ее.

Она снова прикоснулась к волнистым волосам, поправила сережку с крупным бриллиантом и произнесла задумчиво:

— В фольклоре кадаверциан хранится много легенд, подобной этой, и мы сами не знаем, сколько в них правды, а сколько вымысла.

— Интересно, — пробормотал я, рассматривая ее белые пальцы, унизанные бриллиантовыми кольцами (всего их было десять, по одному на каждом пальце).

Тонкие украшения сверкали, и блеск камней колол мне глаза.

— Вы думаете? — поинтересовалась Дона холодно, заметила мой взгляд и убрала руки со стола. — А по-моему, это всего лишь человеческие выдумки. Но мы отклонились от темы. Кристоф Фредерик Альбьер хочет встретиться с вами сегодня не позднее двенадцати. Свою просьбу он изложит лично, я здесь лишь для того, чтобы обозначить размер гонорара.

На шее девушки висела длинная цепочка, переливающаяся гранями алмазной крошки, в волосах тоже что-то поблескивало.

— Дона, — перебил я ее, не дослушав, — прежде чем мы обсудим подробности, касающиеся моего вознаграждения, окажите услугу — снимите какое-нибудь из ваших колец.

Она удивилась, распахнула васильковые глаза, но тут же вернула на лицо прежнюю невозмутимость. Крепко стиснула руки, как будто я собирался силой лишить ее одного из украшений.

— Зачем?

— Вы увешаны бриллиантами. И все они огранены довольно оригинальным способом — только сверху. Низ — тот, что в оправе, остался необработанным. Не буду читать лекцию по магическим свойствам минералов, но такие бриллианты создают плотный щит, который скрывает ваши чувства. Я понимаю, что вы защищаетесь от меня, но мне будет проще работать, если ваши эмоции окажутся доступны. Я могу разрушить вашу защиту — для этого понадобится некоторое время, но, боюсь, ваши украшения пострадают.

Она тихо рассмеялась, сняла кольцо с указательного пальца и бросила его мне. Перстень покатился по столу, разбрасывая искры, и кто-то из посетителей, проходящих мимо, жадно взглянул на него. Я взял золотую безделушку. Так и есть, половина камня — грубая, мутная, другая — великолепно отшлифована. Идеальное сочетание. Необработанный камень — воплощение хаоса, ограненный — гармония, порядок. Их соединение создает владельцу защиту от постороннего ментального вмешательства.

Эмоции Доны потекли ко мне тонкой струйкой. Она волновалась, переживала, скучала по мэтру, боялась, что он уже мертв, упрекала себя, Кристофа, надеялась и знала, что надеяться бесполезно. Нет, вряд ли она действительно вспомнит, почувствует что-то реально полезное.

Но вдруг?..

— Занятная вещица. — Я положил кольцо на ладонь и протянул ей.

— Работа вьесчи. — Девушка взяла украшение, но надевать не стала. — Древних вьесчи. Современные забыли очень многое из того, что знали. Они всегда были лишены общепринятой магии, поэтому использовали силу минералов, растений, животных. Раньше. Вы бы удивились, Дарэл если бы знали, насколько мы все изменились… А у вас откуда сведения о волшебстве алмазов?

— Специализация обязывает. Пытаюсь узнать обо всем, что связано с моей работой.

Она кивнула, сжала кольцо в кулаке:

— Если Вольфгер действительно погиб, из нашего мира уйдет еще немного знаний,