Бог-без-имени - Андрей Алексеевич Кокоулин

‒ Мтаг?

‒ Угадал, ‒ донесся голос. Последовал хриплый, словно через боль выдохнутый смешок. ‒ Ты не совсем тугодум, герой.

‒ Мтаг!

С занесенным топориком Фьольвир и сам не сообразил, как оказался за перегородкой. Макафик был едва различим. Он казался комом белья, сложенным на полу в темноте. Белело только лицо с закрытыми глазами.

‒ Не подскользнись, ‒ прошептал макафик.

‒ Что?

Фьольвир не успел спросить, а нога его уже поехала. Хорошо, топорик вовремя врубился в доску перегородки и помог удержать равновесие. Мтаг фыркнул:

‒ Не упал, смотри-ка.

Фьольвир, зверея, подступил к нему.

‒ Что это? Масло? Ловушка для меня?

Лезвие просунулось к горлу лежащего. Лицо макафика качнулось. На белом трещиной проступила мимолетная улыбка.

‒ Кровь это, дурень. Моя кровь. Совсем свежая.

‒ Как ‒ кровь? ‒ нахмурился Фьольвир. ‒ Откуда?

Он повел ладонью рядом с Мтагом, каменная плита казалась жирной. В темноте было не понять, кровь это или что иное.

‒ Это что, когда я тебя ударил?

‒ Нет, дурень, ты мне ничего сделать не мог, ‒ ответил макафик, хрипло вдохнув.

‒ А кто тогда?

Все еще держа топорик у горла Мтага, Фьольвир оглянулся.

‒ Не ищи, ‒ прошептал макафик. ‒ Выше… там…

‒ Кто там?

Мтаг снова улыбнулся.

‒ Ты все же дурень.

‒ Ты мне можешь…

Фьольвир вспомнил о шкатулке и быстро, одной рукой, ощупал одежду макафика и пространство около него. Ничего. Песок. Тряпки. Щепки.

И кровь.

‒ А где шкатулка?

‒ У меня ее… никогда не было, ‒ сказал Мтаг.

‒ Как? Ты не ври! Я видел! ‒ Фьольвир затряс макафика. ‒ Ты должен ее отдать! Иначе тьма, ничто!

Тот сморщился.

‒ Хва… хватит. Больно.

‒ Где она?

Мтаг свесил голову.

‒ Ты хоть знаешь, где ты, герой? ‒ спросил он.

‒ В пустыне, ‒ ответил Фьольвир. ‒ Шкатулка! Шкатулка, Мтаг! Где она?

Макафик закашлялся.

‒ Да-а, ‒ произнес он, тяжело задышав, ‒ ты все-таки герой на скорую руку. Такие ‒ да, такие слегка туповаты. Если… ‒ Мтаг облизнул губы. ‒ Если при мне нет шкатулки, а сам я лежу в луже крови, что это значит, герой? Это значит, что шкатулка у кого-то другого, да? Доходит, герой?

‒ И кто это?

Фьольвир снова встряхнул макафика, и тот, харкнув кровью, скрючился у него в руках.

‒ Подумай, тупица из Бьеннтестада.

‒ Кто? ‒ закричал Фьольвир. ‒ Унномтюр? Неужели Унномтюр?

Мтаг вцепился ему в плечо. Красные глаза зажглись на белом лице.

‒ Никакого Унномтюра нет и никогда не было, ‒ сказал он. ‒ Ты сам ‒ Унномтюр. Все герои…

Макафик умолк.

‒ Эй!

Фьольвир испугался, что Мтаг умер, но тот, запрокинув голову от толчка, все же сморщился, и зрачки его красных глаз остановились на собеседнике.

‒ Ты понимаешь, как оно… ‒ пробормотал он. ‒ Никакого Унномтюра. Он только в твоей голове. Это как бы… ну, геройская привилегия.

‒ Врешь!

‒ С божественными силами не все могут сжиться сразу. Тогда и появляется Унномтюр. Или Хьернвалль. Или волшебный меч Тюртенфинг. Или… Не важно, кто появляется. Бог-помощник, видимый только тебе одному.

‒ Тогда кто меня заштопал?

‒ Ты сам, конечно же.

‒ И с Коггфаль… И с чудовищами тоже я сам?

‒ Да.

‒ Но ты же с ним разговаривал! ‒ крикнул Фьольвир. ‒ Все с ним разговаривали! Скажи, нет?

‒ Нет, ‒ выдохнул Мтаг. Резко обозначились морщины и острый нос. ‒ Я разговаривал только с тобой, бьеннестадец, а что уж тебе казалось…

Фьольвир мотнул головой.

‒ Но мы спорили! Он меня учил! Он бился вместе со мной! Он все рассказал мне! Откуда бы я узнал про шкатулку, про тебя, про богов?

Мтаг сплюнул кровью.

‒ Так и узнал, ‒ сказал он. ‒ Это же не со мной, это с тобой Унномтюр общался. Боги, знаешь, те еще затейники.

‒ Нет, постой! А тонкие пути? А способы их открыть?

‒ Дурень, ‒ прошептал макафик, закрыв глаза. Он оттолкнул Фьольвира. ‒ Все, дай мне сдохнуть.

‒ Так Унномтюра не было?

‒ Был. Был. Но в твоей голове, герой.

‒ Не понимаю, ‒ Фьольвир поднялся.

Он посмотрел вглубь башни, на устремленный вверх лестничный пролет, и вновь опустился на колени.

‒ Мтаг, ‒ коснулся он макафика. ‒ Эй. Я еще…

‒ Уйди, ‒ прошептал Мтаг.

‒ Я просто… А кто наверху? Ну, кто тебя?

Когда Фьольвир уже подумал, что ответа не дождется, макафик чуть повернул голову.

‒ Ключ ‒ четвертый. Значит, бьешься с самим собой. Я, видишь, был не так уж хорош…

В нем забулькало. Больше Мтаг не произнес ни слова. У Фьольвира же вопросов стало еще больше. Если с самим собой, захотелось узнать ему, значит, там, на одном из верхних ярусов, его ждет такой же Фьольвир Маттиорайс? Или его караулят там оба двойника ‒ его и Мтага?

И что с пятым ключом? Как он попадет к дверям тьмы? Появится ли Унномтюр или божественная помощь на этом закончилась? Как при необходимости вызвать его из своей головы? Или Мтаг соврал?

Фьольвир мысленно проклял всех богов. И ваэнов. Даже Аттитойне. За их глупость, за отсутствие ответов, за дурацкие ключи. Потом попросил прощения. Потом проверил выступ ‒ никакого колодца, сухая труха и остатки стрел. Потом собрался, стиснул рукоять топорика и шагнул к лестнице. Кто он, в конце концов? Герой. Тут уж ничего не поделаешь.

Ярусом выше имелись окна, и было не так темно, как в основании башни. Золотой жар узкими лентами дрожал на каменном полу. Кружилась пыль.

Фьольвир осторожно поднялся по ступенькам.

По стенам ярус был заставлен бочками под самый потолок, большинство из них рассохлись и треснули, содержимое давным-давно вылилось и высохло, но сладковатый дух масла и вина еще чудился, касался ноздрей. У свай в центре стояли несколько жаровен, лежала лавка. Видимо, здесь грелся караул.

Спрятаться двойникам было негде.

Фьольвир прошел ярус насквозь, от одной лесницы к другой, оберегая ноги от железа и острых щепок. Нанесенного ветром песка было не много. Разорение. Пустота. Очаг, столы и стулья встретили его выше. Белели остатки занавесей. Часть мебели была исступленно, яростно порублена, часть, похоже, развалилась сама, от времени. Окна были больше, и ярус дышал жаром, как сковорода.

Снова никого не найдя, Фьольвир задумался, стоит ли забираться дальше. Стиснув жердь, служащую поручнем, он вдруг подумал, что Мтаг, посылая его наверх, мог