С этой вершины видно мой дом - Eaterina

Тевера вздыхала, но соглашалась. Такие причины были ей понятнее. Конечно, за почти полгода со дня её официальной свадьбы с Дантором Берийским слухов о драконах, жаждущих разграбить Манзокею, стало меньше, да и самих драконов видели, наверное, только самые отъявленные пьянчуги в своих грёзах, но и брат и муж были правы. Старый император ни при каких горестях не пренебрегал официальными мероприятиями. Значит, и императрица должна строго следовать традициям, которые являли суть самой жизни.

Урожай в этом году выдался отменным, и люди посчитали бы скупостью нежелание императрицы угостить своей народ. Тевера вспоминала, как в этом году ей пришлось самой участвовать во всех ежегодных обрядах – и срезать первый колос, и выпустить на волю подросших оленей для императорской охоты, и даже состричь клок шерсти с овечки, которая безумными напуганными глазами смотрела на неумелую стригальщицу.

Императрица улыбнулась при этих воспоминаниях. Пожалуй, эти императорские традиции ей понравились больше прочих обязанностей. А как радовались её появлению даже в самых маленьких селениях центральных земель! Интересно, как бы ей встретили в других герцогствах? И Тевера начинала планировать, как будущим летом отправится в путешествие по империи, которое до неё ежегодно совершал каждый император ежегодно. И если народ настолько готов любить свою императрицу, то она просто обязана устроить для империи праздник в честь своего дня рождения.

К нужному дню всё было готово. Площади столицы и всех значимых городов империи украсили лентами и цветами. Бродячие артисты и циркачи добрались до оговорённых мест своих выступлений, несмотря на портившую дороги в центральных и южных землях осеннюю распутицу. Казна оплатила торговцам нехитрое угощение, которое должно было предлагаться гуляющим – пиво и местные закуски, установила карусели – радость для детей.

Тевера, подписывая очередную расходную бумагу, хмурилась и вздыхала тяжелее, чем старик-казначей, не любивший расставаться со своими «сверкающими подопечными». Конечно, налоги имперцев тратились на них же, но расточительство всё равно было невероятное. Особенно впечатляющими были счета для организации императорского бала. В какой-то момент она даже поймала себя на мысли, что вместо высчитывания, какой длины должна быть позолоченная портьера, чтобы её хватило на драпировку всех стен большого бального зала, лучше было бы всю толпу придворных вывести на народные гуляния. Заодно и сэкономили бы. Жаль, аристократы не одобрили бы подобного казуса. Для большинства из них показная статусность была важнее истинного удовольствия от праздника.

День рождения императрицы начался с рассветной службы Нерождённому. Присутствующие вежливо зевали в кулачки и старались спать с открытыми глазами – молебен начался ещё до рассвета. Тевера смотрела прямо перед собой, и казалось, что она внимательно слушает каждое слово и даже в нужный момент подхватывает песнопения. Однако думала она совсем о другом: и о муже, и о брате, и о притихших разжигателях ненависти к драконам. А ещё ей ужасно хотелось на свежий воздух, потому что от каждого нового вдоха священных благовоний у неё всё больше и больше болела голова.

После скромного завтрака императрица истуканом застыла на троне в большой приёмной зале, милостиво улыбаясь и кивая всем, пожелавшим поздравить её с днём рождения. Как и помещение храма, зала была украшена поздними осенними цветами, которые, как шептались по секрету горничные, вот совершенно точно принесли драконы из южных земель – лишь им под силу проделать такой путь всего за одну ночь, чтобы цветы не завяли. Голубое платье императрицы, в которое с боем уговорила её нарядиться Лавиша, было богато расшито чёрными сапфирами, отчего казалось темнее, и прекрасно гармонировало с беловато-голубыми бутонами. Шею привычно грела цепочка медальона, с которым Тевера не расставалась.

Купцы, главы ремесленных гильдий, дворяне и послы соседних государств – каждый стремился вручить свой дар лично в руки её величеству. Дантор и господин Гилрам, стоящие на две ступени ниже, чтобы не возвышаться над Теверой, ловко всех перехватывали и передавали подношения державшимся поблизости слугам. За её левым плечом стоял Наргид, а за правым – так и не отступивший от наблюдения очередной инквизитор, и некоторые дары принимали уже они. Перед началом торжества бериец отвёл жреца в строну и, несмотря на все его протесты, наколдовал нечто, что не позволило бы прицепиться к человеку ни одному проклятию.

- Я мог бы просто помолиться Нерождённому, - возмутился Наргид, рассматривая свои руки и не замечая ничего необычного.

- Да-да, ваша святость, и прежде чем взять в руки каждый следующий дар, вы будете читать молитву. Как раз к следующему дню рождения её величества и закончим принимать поздравления, - язвительно заметил Дантор.

Возразить на это было нечего, и Наргид смирился. Правда, за спиной императрицы привычно высилась чёрная фигура инквизитора, и воин Нерождённого уж точно не пропустил бы никакого зачарованного подарка. Однако рисковать ни одни, ни другой мужчина не стали.

Наргид побеспокоился ещё и за слуг, но Дантор его успокоил: обычно проклятие, накладываемое на предмет, срабатывает только при первом прикосновении, так что об остальных можно не волноваться.

Господина Гилрама о защитных заклинаниях Дантор не предупреждал.

Вручение подарков и выслушивание поздравлений затянулось до самого ужина, куда Тевера прошествовала деревянным шагом под руку с супругом и с примёрзшей к губам улыбкой. Больше всего ей сейчас хотелось остаться одной в своих покоях, вволю напиться чистой воды и до отвала наесться – с самого завтрака её мучил голод. Однако приходилось изящно вкушать праздничные блюда, которые вереницей вносили в пиршественную залу слуги, порой даже не понимая, кто или что лежит на тарелке.

Бал императрица открывала с мужем. За день она так устала от обязательных праздничных церемоний, что танцевать совершенно не хотелось. Но придворные жаждали танцев, значит в который раз приходилось держать лицо и делать то, что должно. Впервые в голове мелькнула мысль, что не так уж и не правы владыки восточных эмиратов, что держат при себе двойников – всегда есть, на кого спихнуть неприятные обязанности. Может, и ей последовать их мудрому примеру?

По праву замужней женщины Тевера могла протанцевать всего три танца – первый и последний с мужем и ещё один с любым из подданных. Она привычно приняла приглашение Наргида, выбравшего неспешную мелодию, под которую можно было беседовать.

- Так всё отличается от прошлогоднего праздника, - с тоской заметила императрица.

- Ты изменилась, сестрица, - грустно улыбаясь, ответил Наргид. – Взгляни на своих ровесниц, на их глаза – они ещё дети, не помышляющие ни о чём, кроме туфелек, причёсок и флирта. Ты же взвалила