С этой вершины видно мой дом - Eaterina

- Сочту это за комплимент, хотя на него и не похоже.

- Это – истина. И как бы мой наставник ни продолжал интриговать, я останусь при своём: ты – достойная императрица, а Дантор – прекрасный император, пусть и не коронованный.

- Да, я всё чаще замечаю, что и в совете, и в народе к нему обращаются «ваше величество». Кажется, люди приняли его. Может, всё ещё наладится?

- Будем в это верить.

Тевере хотелось верить так же и в то, что храм станет терпимее ещё к одному аспекту полноценной жизни, если бы не неусыпное следование за её спиной теней из инквизиции. За время официального замужества ничего не изменилось. По утрам у дверей покоев её всё также ожидал очередной молчаливый безликий страж, следовал неотступно на протяжении всего дня, раскладывая артефакты везде, где их ещё не было или заменяя израсходовавшие свой запас «благости» на новые. Дворец всё больше напоминал императрице клетку, в которую постепенно добавляют больше и больше прутьев, чтобы однажды замуровать в ней навечно.

Первое время Дантор ругался и злился. Для него магия не была чем-то неправильным, но он понимал, что не время идти на конфликт с храмом. Вскоре по примеру жены он стал уходить в императорский сад, чтобы хотя бы раз в день использовать силу, которая копилась в его теле.

Тевера была лишена даже этой малости – все инквизиторы легко проходили в место, зачарованное так, чтобы пускать только магов. Ей хотелось крикнуть на весь мир, что храмовники дурят народ, что они сами поголовно маги. Но понимание, что пока за церковью пойдёт больше народа, чем за ней, останавливало. Дантор опять злился, но ничего не мог с этим поделать. Лишь во время близости, что сама несла в себе выплески энергии, ему тайно удавалось забирать у жены некоторые излишки силы, облегчая её страдания. Да подаренный на восемнадцатилетие отцом медальон потихоньку впитывал в себя магию.

Даже на балу в честь дня рождения императрицы серая форма инквизиции выделялась из всеобщего многоцветья. Тевере очень хотелось попросить помощи Наргида в этом вопросе, но стоило ей в беседе затронуть вопросы веры, как брат или замыкался, или менял тему, словно что-то мешало ему быть откровенным с сестрой. Хотя на советах Наргид уже полностью выполнял те же обязанности, что и некогда патриарх Тсинар при императоре Тауберге, ни один из них не поднимал вопрос о смене старшего жреца. Наверное, потому и сама Тевера опасалась делиться с ним всеми своими мыслями.

Патриарх появился в самый разгар праздника. Его чёрная фигура мгновенно привлекла внимание придворных. Некоторые подошли получить благословение, другие просто поторопились выказать уважение главному жрецу Нерождённого. Каждого из этих людей должна была отметить служба безопасности императрицы – значит, никому из них она доверять не могла.

Императорская чета делал вид, что увлечена беседой с одним из гостей, но Тевера успела заметить гримасу неудовольствия на лице мужа. Ему не нравилось, что патриарх был фигурой более уважаемой и политически сильной, чем юная правительница с супругом. Изменить этого пока никак было нельзя… до первой ошибки патриарха Тсинара.

- Его надо убирать, - так, чтобы услышала только Тевера, проговорил Дантор. – ты не сможешь править спокойно, пока у власти этот лис.

- Его место должен занять Наргид, но сам патриарх всё равно останется при брате. А значит, фактически продолжит влиять на все значимые решения жречества.

- Уж Наргида мы сумеем убедить в необходимости отправить старика в какой-нибудь дальний монастырь.

Тевера покачала головой.

- Я никогда не считала патриарха Тсинара ни врагом, ни союзником, но предпочла бы держать его на виду. Как знать, что способен он затеять в глуши и какие массы повести за собой.

Оба замолчали. Императрица была права. Тевере и Дантору претили подобные мысли, но им приходилось думать и о собственной безопасности, которая под неустанным надзором инквизиции, казалось, равнялась нулю. И хотя старый патриарх у трона был опасен, в изгнании он стал бы опаснее вдвойне.

Между тем жрец приблизился, чтобы поприветствовать именинницу.

- Ваше величество, - светски поклонился он, не протягивая руки для поцелуя.

- Ваше святейшество, - с достоинством ответила Тевера, порадовавшись, что старик всё же признал её право на трон. – Как прошло ваше путешествие? Всё ли мирно у наших северных границ?

- Благодарю. Путь был спокоен. Северные соседи блюдут торговые договоры, а о набегах язычников ничего не слышно. Видимо, уже обратились в истинную веру.

Императорская чета улыбнулась шутке, однако Тевера почувствовала, как напрягся Дантор. Мало того, что патриарх проигнорировал его присутствие, так ещё и намекнул на то, что бериец поклонялся своим богам, а не Нерождённому.

Патриарх между тем продолжил рассказ об урожаях и уловах последних лет, о добыче пушных зверей и попытках выращивать и использовать в хозяйстве оленей, как северные язычники. Слушая, императрица мысленно восхищалась умом этого человека. Пусть он был отъявленным интриганом, пусть в душе её не было до сих пор к нему доверия, пусть почти полная уверенность в причастности храма к гибели родителей и брата не покидала её, патриарх Тсинар оставался прекрасным советником и хозяйственником, от взора которого не укроется и малейшая проблема народа. Жаль, что он играет против – об этом Тевера тоже сокрушалась не единожды.

- Благодарю за столь подробный и познавательный рассказ, - мягко проговорила Тевера, когда старый жрец замолчал. – Мне трудно вникнуть во всё и сразу, ведь я не училась тому, что должно знать правителю. И было бы лучше, если бы всё это стало заботой императора, моего супруга.

Она успела уловить то мгновение, когда лицо жреца едва не скривилось от досады, но маска благочестия мгновенно вернулась на место.

- Ваше высочество, - наконец, поприветствовал патриарх Тсинар Дантора Берийского. – При всём моём уважении к вам и почтении к вашему роду, мне приходится сожалеть о том, что в народе ходит много слухов о нечистоплотности вашего народа. Конечно, вера учит нас, что все равны пред ликом Нерождённого, но люди скорее поверят сказкам о драконах, стерегущих свои сокровища и пожирающих девственниц, чем в стремление дракона помочь империи. Мы, жречество, проводим беседы с самыми недовольными выбором её величества. Но объявлять вас императором ещё слишком рано – могут начаться волнения, а это империи ни к чему. К тому же правитель обязательно должен принадлежать к роду герцогов Манских, значит, вы должны будете