Смертник из рода Валевских 1-10 - Василий Михайлович Маханенко

известна причина этого. Карина Фарди набирает силу и с этим действительно нужно что-то делать. Хаос не имеет права вмешиваться — заявленная Храмом Скрона цель полностью восстановит баланс. Но мы умеет читать между строк. Уничтожение светлых повлечёт за собой уничтожение Света. Силы первой орбиты. Такого нельзя допустить. Восстановить баланс после такого будет невозможно. Поэтому не будет никакой войны. Не сейчас. Ни между империями, ни внутри империй.

— И поэтому вы хотите сломать баланс ещё сильнее, — кажется, я начал догадываться, куда клонил Инквизитор.

— Восстановить баланс, — поправил меня представитель Хаоса. — Восемь сил на третьей орбите давали стабильность. Сейчас их шесть. Это вносит дисбаланс. Храм Скрона желает заполнить силы двумя новыми участниками, мы же предлагаем иное. Система вновь станет стабильной, если в ней будет всего четыре силы на третьей орбите. В таком случае Хаос будет иметь право вмешаться в происходящее, если кто-то будет желать нарушить баланс. Но для этого водники и подземники должны покинуть этот мир. Приём в течение ближайших трёх месяцев. Такова цена моего вызова.

Конец 8 книги

Смертник из рода Валевских #09

Глава 1

— Вы издеваетесь?! Зачем вы мне здесь сдались?!

— Твой гнев непонятен, эрцгерцог Валевский. Отныне и впредь Кострищ — основа справедливого и беспристрастного суда. Место, стоящее над всеми. Место, имеющее право. Ты желал автономии — ты её получил. Причём не только от Заракской империи, но также от светлых и тёмных земель. Таково решение Хаоса. Ни Свет, ни Скрон не посмеют его оспаривать. Как и ты. Тебе нужно принять этот факт, эрцгерцог Валевский. Отныне мы будем находиться здесь, желаешь ты того, или нет.

Дознаватель умолк, показывая, что дополнительных комментариев не будет. Представитель тёмных уселся на тёмный трон, стоящий по правую сторону от моего, и превратился в неподвижную статую. По левую сторону, но уже на белоснежном троне, находился Инквизитор. Этот и вовсе не почтил меня ни одним словом. Инквизитор и Дознаватель были двумя сторонами одной сущности и, раз у меня в магическом поле вновь находился «Золотистый купол защиты», общалась со мной только тёмная часть Хаоса.

— Посмотрим, кто что будет оспаривать и принимать, — пробурчал я, даже не думая усаживаться рядом. У меня имелся рабочий кабинет, где я и проводил большую часть времени. Сидеть на троне в окружении двух сильнейших существ этого мира — не самое разумное решение…

Шокирующая новость о новых жителях обрушилась на меня по возвращению домой. На этот путь ушло почти две недели — какое-то время мне пришлось оставаться в Аль-Хорезме. Инквизитор превратил дворец падишаха Баязида Третьего в руины. Отголосок Хаоса, призванный охранять Свет, продемонстрировал свою силу и гнев всему миру. Церковники даже не стали тащить всех обращённых в столицу, настолько их было много. Костры пылали прямо во дворце, уничтожая тёмных целыми толпами.

Хотя костры в столице всё же полыхали. За три дня через меня прошли все служители Света Цитадели, включая Папу. Инквизитор желал одного — выяснить, есть ли среди людей, имеющих доступ в Цитадель, тёмные или обращённые. Таких оказалось двенадцать человек, включая руководителя службы снабжения, а также двое слуг. Все пошли на костёр. Но не одними церковниками ограничились костры. Было ещё два человека, чья душа подверглась очистительному огню. Первый из них — падишах Баязид Третий, что до последнего не верил, что Цитадель решится на такой шаг. Ещё бы — богатейший человек светлых земель, надежда и опора трона Шурганской империи, и на костёр. Как такое только в голову могло прийти? Пришло.

Вторым оказался герцог Одоевский. Причём отправил его туда я. Лично. Своим решением. Главным и, по сути, единственным моим условием по поиску шпионов и предателей среди церковников явилось требование предоставить мне графа Фарди. Папа лично встретился со мной, пытаясь понять логику такого требования и отговорить от опрометчивого поступка. Герцог Одоевский был признан виновным в становлении своей дочери в качестве сосуда Скрона и подлежал казни. Но я был непреклонен — граф Фарди должен быть передан мне. Церковь Света пошла на уступки. Герцог Одоевский, уже утративший всякую надежду на спасение, был освобождён от стальных наручей, блокирующих магию, выведен из тюремной камеры и даже доставлен на площадь Цитадели. В глазах графа вспыхнула надежда на спасение, которая не угасла даже тогда, когда ему сообщили о том, что отныне его судьба целиком и полностью находится в моих руках. Забавно, но я не испытывал ненависти к этому человеку, поэтому не стал с ним играться. Да, граф Фарди мог не уничтожать мою семью, выполняя приказ своего Господина, а переселить нас (хотя я не уверен, что отец согласился бы). Мог бы попытаться переселить. Сделать вид. Но этого ничего не последовало и случилось то, что случилось. Изменить это уже никто не мог. Поэтому я просто отправил графа Фарди на костёр. Да, с помощью служителей Света, используя их же обвинения, но сделал это лично. Единственное, что принесло мне удовлетворение — эмоции, которые менялись в глазах герцога Одоевского. Смотреть на то, как в них угасала надежда, было приятно. Я действительно ощутил, что часть моей семьи была отомщена. Но не вся. Далеко не вся.

Так что я вернулся домой и на меня обрушили ушат ледяной воды. Отныне Кострищ является домом для Инквизитора и Дознавателя. Причём сущности строго-настрого запретили Элеоноре или Алие сообщать мне о происходящем, вплоть до уничтожения, так что моим беременным женщинам пришлось подчиниться. Портал вновь работал — Инквизитор приказал механоиду активировать арку, и защитник города не посмел противиться воле высшего существа. Это к вопросу о том, кому, на самом деле, подчиняется механоид. Так в Кострище появился Дознаватель, но Храм Скрона не бросился выяснять отношения с моим городом. Первый понимал границы своих возможностей и связываться с Хаосом не желал. С одной стороны, наличие таких гостей было идеальной защитой от горячих голов, с другой — теперь Кострищ становился центром паломничества всех обиженных и обездоленных. Всех тех, кто готов был принести в жертву всё, что у него есть, только чтобы добиться справедливости в