Сбежавшая истинная для дознавателя - Юлианна Винсент

А я так надеялась, что он забудет.

— Вье-ер, — протянула Франческа, аккуратно кладя руку мужчине на плечо в собственническом жесте, будто я еще не поняла по наличию толпы детей, что он занят. — Где твои манеры и эмпатия? Какие могут быть разговоры на голодный желудок? Пусть Лилит хотя бы тоже чая попьет. Она перенервничала, устала. Предлагаю, перенести разговор на утро?

Ксавьер резко дернулся, подошел ко мне и процедил сквозь зубы:

— Мы поговорим сейчас! — протянул руку, показывая направление и добавил: — Прошу! Чай принесите в кабинет.

Я успела увидеть недовольное лицо Франчески, когда перед выходом из гостиной обернулась посмотреть на дочку и даже где-то внутри испытала чувство вины, но быстро от него отмахнулась, потому что думать сейчас нужно было не об этом.

Но я не успела сообразить, о чем именно нужно было думать, потому что едва я переступила порог кабинета, дверь за моей спиной захлопнулась, а надо мной нависла огромная грозовая туча со светящимися ярко-зелеными глазами.

— Я очень зол на тебя, Лилит! — прорычал Ксавьер, проходя вглубь кабинета.

— Испытываю к тебе абсолютно ответные чувства! — парировала я.

— Знаешь, дорогая, у тебя для этого нет абсолютно ни одного повода! — меряя шагами кабинет, повысив голос, возмутился мужчина.

Я на миг подумала о том, что даже в гневе, он красив, как бог. Но это не дает ему права так себя вести.

— Продолжишь в том же тоне, — процедила я в ответ, — останешься разговаривать сам с собой!

И решив, что не стоит просто так бросаться угрозами, я направилась к двери почти уверенным шагом. Почти, потому что все мое тело ныло от его настолько неумолимой близости.

Но в этот раз сбежать мне не дали. Ксавьер схватил меня за руку, развернул к себе лицом, прижал к той самой двери и вновь навис надо мной, но в этот раз, почти не оставив мне пространства для маневра.

Я видела как бешено пульсирует кровь в венке на его шее, как напряженно гуляют желваки. Чувствовала его горячее дыхание на своей щеке и тонула в глубине его глаз, которыми он, казалось, видит меня насквозь.

На несколько секунд мы оба замерли, а потом у меня над ухом раздался тягучий хриплый голос Ксавьера:

— Когда ты собиралась сообщить мне, что у меня есть дочь?

Глава 7

Глава 7

Лилит Легран

— И что бы это изменило? — с вызовом глядя в глаза тому, кто забрал мое сердце и забыл положить на место, спросила я.

— Дрыш тебя раздери, Лилит! — выругался Ксавьер мне в лицо и резко ударив кулаком в стену у меня над ухом, развернулся и отошел к столу. — Это бы изменило абсолютно все!

— Я так не думаю, — отрицательно покачала головой я. — Судя по возрасту твоей старшей дочери, на момент нашей встречи, ты был уже глубоко женат, так что вряд ли бы известие о нагуляном ребенке как-то изменило ситуацию.

— Я вижу, что ты не думаешь! — повернувшись ко мне лицом, зло прошипел мужчина. — Абсолютно! Совсем! О какой, дрыш возьми, старшей дочери ты говоришь? У меня нет детей! Не было до сегодняшнего дня!

— Я говорю о Тьерре! — взорвалась я в ответ раньше, чем успела осознать что именно он мне ответил.

Секунда, Ксавьер посмотрел на меня непонимающе, потом его брови ползли вверх в удивлении, а в следующее мгновение мужчина разразился громким бархатистым смехом, чем поставил меня в тупик и накрыл воспоминанием о нашей первой встрече. Ведь именно его смех раскрепощенный, изысканный, с оттенком легкой иронии и нотками грусти в глубине привлек мое внимание в день нашей встречи.

— Серьезно? — продолжая смеяться, спросил Вьер. — Ты на полном серьезе решила, что Тьерра моя дочь?

Отсмеявшись и протерев глаза от слез, мужчина на миг замер, затем внимательно посмотрел на меня и расплывшись в широкой улыбке, произнес:

— А раз Тьерра моя дочь, значит, ты подумала, что Франческа моя жена, — он уже не спрашивал, а будто читал мысли, написанные на моем бестолковом лбу. — Ты приревновала меня к Франческе?

Я промолчала в ответ, лишь продолжала смотреть на него злым взглядом. Правда, злилась уже больше на себя, за то, что сама себя выставила посмешищем.

Мужчина очень медленно, будто гипнотизируя, пошел в мою сторону, пристально глядя мне в глаза. Чего-чего, а грациозности ему было не отнять.

Даже тогда, пять лет назад, в той маленькой таверне, в которой даже худенькая официантка с трудом передвигалась между столиков, он с ловкостью и грацией настоящего хищника обезвредил компанию пьяных идиотов, что решили, что могут безнаказанно приставать и лапать девушку без ее на то согласия.

— Молчишь? — ухмыльнувшись, спросил он. — Значит, я прав.

— Даже, если и так, — небрежно пожала плечами я. — Это не имеет никакого значения, Ксавьер. Мы чужие друг другу люди.

— Вот, значит как? — с злым прищуром, глядя на меня, спросил мужчина. — Ладно, будь по-твоему. Но дочь моя, ее признал мой волк, так что общаться нам все равно придется, хочешь ты этого или нет.

Вот и произошло то, чего я боялась больше всего, что он заявит свои права на дочь и заберет ее у меня.

— Ты не имеешь права! — едва сдерживая поднимающуюся в груди бурю эмоций, процедила я.

— Исходя из того, что анимаморфного в ней больше, чем просто магического, — Ксавьер сделал многозначительную паузу. — Я не просто имею право общаться с ней, но и могу требовать, чтобы она жила в среде анимагов для формирования полноценного физического и эмоционального развития. Кстати, ты в курсе, что наша дочь — эмотерра?

— Кто? — я не успела отойти от одного шока, в котором мне пригрозили забрать дочь, как Вьер поверг меня в следующий.

— Эмотерра, — складывая руки на груди, довольный тем, что смог меня удивить, повторил Ксавьер тоже самое слово, как будто от этого стало понятнее. — Так называется маг обладающий очень древним и очень редким видом магии — эмотеррацией.

— И что делает эта магия? — спросила я, внутренне напрягшись еще на словах “древним” и “редким”.

— Позволяет переплетать и смешивать эмоции с другими ощущениями и элементами реальности, — пояснил мужчина, —