Хроники странного королевства. Взгляд в грядущее. (Дилогия) - Оксана Петровна Панкеева

– А откуда ты знаешь, что мы для нее на одно лицо? Она сама как-то сказала?

– Да нет, это мне Чен объяснил.

– А это кто?

– Наш новый придворный мистик, тоже из Хины. Ничего, вроде симпатичный парень… хотя, какой он парень, ему уже за сто, но он просто молодо выглядит. Я с ним общалась несколько раз по поводу этой малышки, и вообще о разных вещах. Он мне жаловался, что ему делать нечего. Хотел было приступить к своим обязанностям, пришел к королю и попросил, чтобы ему было позволено осмотреть его величество и ознакомиться с медицинскими записями прежних мистиков… То есть, чем король болел раньше и тому подобное. И был поражен, узнав, что таких записей не существует вообще, потому как его величество никогда ничем не болел… до того памятного банкета. И сейчас здоров, как четыре лошади. Зато наши придворные дамы срочно все расхворались, и все исключительно по женской части. Только мы с Акриллой здоровы, а остальные – ну просто при смерти. Особенно Камилла.

Карлсон усмехнулся.

– А эта ваша целомудренная, которая в обмороки падает, она после того, что сегодня было, не перестала бояться короля?

– Представь себе, нет. Теперь она его еще сильнее боится. И что самое веселое, его величество велел ей изложить в письменной форме, почему она его боится, и предоставить сочинение к завтрашнему утру. То ли поиздеваться решил, то ли любопытство замучило. Она полдня сидела рыдала над листом бумаги, потом весь вечер доставала нас, чтобы мы ей что-то посоветовали. Камилла посоветовала написать… Что хихикаешь, уже сам понял? Вот именно, что она еще могла посоветовать. А я посоветовала написать кратко: «потому, что дура». Она на нас разобиделась и пошла советоваться к Мафею.

– Ну и чудненько, – обрадовался Карлсон. – Пусть общаются. Может, мальчишка, наконец, наберется смелости, да избавит ее от излишнего целомудрия. А то непорядок получается.

– А когда тут был порядок? – вздохнула Эльвира. – Пожалуй, ты прав, наш король слишком добр к своим дамам и слишком многое им прощает, вот они и творят, что хотят.

– Ничего, – хихикнул Карлсон. – Вот женится он на твоей подружке, она тут наведет воинскую дисциплину. Будете строем ходить и честь отдавать.

– Да что ты говоришь! Не пойдет Кира замуж. Разве что король ее уговорит пожертвовать убеждениями ради блага короны.

– Почему ты так уверена? Она, конечно, пока не поняла, зачем это Шеллар с ней под пальмами уединяется и на ужины приглашает, но я не заметил, чтобы она питала к нему явную антипатию, или чтобы он ей чем-то не нравился, или что-то в этом духе. Наоборот, ей с ним приятно общаться.

– Одно дело – общаться, а замуж – уже совсем другое. Кира к этому относится, мягко говоря, прохладно, и мужчин вообще не особенно уважает. А что до нежных чувств его величества, то она их и не заметит, пока он ей прямым текстом не скажет. Она какая-то патологически верноподданная и в ее понятии король вообще не мужчина, да и человек-то с большой натяжкой.

– О-о! – рассмеялся Карлсон. – Ее ждут великие открытия! Короли едят и пьют, а также, представьте себе, в туалет ходят! А уж когда она увидит, какие у них бывают… что, правда, как два моих?

– Нет, это было художественное преувеличение, – спохватилась Эльвира. – Полтора, не более. И вообще, я уже плохо помню анатомию его величества.

– А мою еще помнишь? – лукаво прищурился Карлсон.

– И твою тоже не помню, со вчерашней ночи не видела.

– Ах, какая же у тебя память дырявая! Наверное, необходимо тебе напомнить.

– И немедленно!

Глава 9

– Как прошел ужин? – поинтересовался Жак, приподнимая крышку сковородки, на которой аппетитно шкварчали плютовые лапки.

– Нормально, – пожал плечами король. Он сидел за кухонным столом и с большим интересом наблюдал за процессом приготовления пищи. С означенным процессом он сталкивался примерно второй раз в жизни, первый был в памятную ночь, когда Шанкар хозяйничал на дворцовой кухне и доверил его величеству подержать ложку. Сегодня же на кухне возился Жак, который зазвал короля на самогон и, узнав, что его величество сегодня позабыл позавтракать и пообедать, срочно решил превратить закуску в ужин.

– А что в вашем понятии значит «нормально»? – уточнил шут. – Что-то конкретное, или просто, что вы не желаете об этом ужине распространяться?

– Это означает, – спокойно пояснил король, – что ничего выдающегося на этом самом ужине не произошло. Мы поели, выпили, побеседовали, как Ольга выражается, «за жизнь»… Кстати, почему она при этом столь упорно употребляет неверный предлог?

– Это диалектное выражение, – охотно откликнулся Жак. – Хотел бы я знать, как же это на самом деле звучит на вашем языке… А о чем вы с ней беседовали? О коллекции оружия вашего дедушки? А то я что-то сомневаюсь, что о политике или о придворных дамах… А о методах заточки мечей и о прочих тонкостях, о которых она беседует с Элмаром, вы бы вряд ли смогли достойно поддерживать разговор.

– Ты неисправим, – проворчал король, раскуривая трубку. – Почему ты считаешь, что воины непременно должны быть грубыми тупыми людьми, не способными говорить ни о чем, кроме оружия и своих боевых побед? Ты уже забыл, как ты неоднократно ошибался в людях именно из-за этого?

– Не забыл, – не стал возражать Жак. – Поэтому я и спрашиваю. Мне же интересно, какая она на самом деле, я ее почти не знаю.

– Что ж, если тебе так интересно… Тебе никогда не приходило в голову, что воины бывают разных типов? Солдат, который рубит мечом и стреляет из лука, человек, жизнь которого посвящена именно этому конкретному занятию и который только это и умеет толком. И офицер, который отдает приказы, кого рубить и куда стрелять, человек, который думает за солдата. Так вот, чтобы ты более не сомневался в умственных способностях баронессы Арманди…

– Я понял, – с готовностью согласился Жак. – Вы хотите сказать, что она относится ко второму типу. Этакая Афина Паллада… Все понятно, что ж тут непонятного. Именно поэтому вы произвели ее в лейтенанты гвардии и прочили блестящую карьеру?

– Положим, чин лейтенанта я бы ей дал в любом случае, ибо такова была награда, о которой она просила. А насчет карьеры… Я полагаю, что полусотня гвардейцев для нее не предел. Ей можно доверить хоть всю армию, справится. У нее прирожденный талант к военному делу, и если ее не будут зажимать из-за обычной в армии половой дискриминации, из нее выйдет весьма толковый генерал. Со временем. А уж о том, чтобы ее