Хроники странного королевства. Взгляд в грядущее. (Дилогия) - Оксана Петровна Панкеева

– А как вы определили ее выдающиеся способности? – поинтересовался Жак, отвлекаясь от художественной нарезки овощей для салата.

– Во-первых, известно ли тебе, что под ее командованием замок Арманди полтора года успешно сопротивлялся атакам дружины герцога Браско, вчетверо превосходившей по численности ее собственное войско? Да и то, ее войско было наполовину набрано из наспех обученных крестьян. Я интересовался ходом этой междоусобной войны и организацией обороны, и был потрясен. А кроме того, она дважды обыграла меня в «башенки». Тебе это что-то говорит? Если нет, поясню, что до сих пор это удавалось только покойному дедушке, который был выдающимся полководцем, и его стратегический талант успешно мог противостоять моей голой логике. Я вот ее еще в шахматы научу играть… Что я смешного сказал?

Жак отложил нож и посмотрел на короля чуть ли не с восторгом.

– Так вот оно что! Значит, все-таки Кира! Значит, вы намерены продолжать и развивать ваше знакомство, и не случайно вы все время так живо интересовались ее здоровьем и уединялись с ней под пальмами на балу! Ваше величество, я только не пойму – вы ее вычислили по пятнадцати параметрам, или у вас просто такая непреодолимая тяга именно к воительницам?

– Ну ты как скажешь… – поморщился король. – Я уже давно забыл про эти параметры, кстати, их шестнадцать. Хотя… – он на минуту задумался. – Как это ни смешно, она подходит по пятнадцати. Может, я действительно подсознательно определил именно то, что мне было нужно? Впрочем, ерунда все это. Насчет параметров, и насчет воительниц. Мне просто нравится эта девушка. С первого взгляда. Не знаю, почему, я ведь даже не знал, кто она и какая она, когда знакомился, а просто заметил, что она красивая…

– Уже нет, – вздохнул Жак и снова принялся за работу.

– Знаешь, мне это как-то безразлично. Не понимаю, почему все смотрят на нее то с ужасом, то с состраданием, а то и вовсе глаза отводят… Из-за того она и переживает. И, похоже, она основательно похоронила всякие мысли о какой бы то ни было личной жизни, и я так и не смог толком прощупать – из-за увечья или из-за убеждений. А то у воительниц бывают такие ненормальные убеждения, что путь воина несовместим с замужеством и рождением детей… Почему-то для мужчин совместим, а для женщин, видите ли, нет!

– Это было бы печально, – согласился Жак. – Я, конечно, точно не знаю, но подозреваю, что вы уже один раз таким образом обломались? А я-то ломал себе голову, почему у вас с ней не сложилось…

– Вот это как раз не твое дело, – нахмурился король.

– Ладно, это не мое дело. А как ваши успехи на этот раз?

– Говорю же, я не смог выяснить, как она относится к самой идее выйти замуж и иметь детей. Прямой вопрос мог быть воспринят, как издевательство, а окольными путями ничего выяснить не удалось. Что ж, будем знакомиться ближе, привыкать друг к другу… Должно же мне хоть раз повезти в личной жизни!

– Согласен, – отозвался Жак с максимальным оптимизмом. – А что, вас действительно ничуточки не смущает ее искореженное лицо?

– Жак, это просто смешно. Почему меня должны смущать такие мелочи? В конце концов, я всю свою жизнь каждый день вижу себя в зеркале, и за это время мое восприятие закалилось настолько, что меня трудно смутить каким бы то ни было недостатком внешности.

– Вечно вы преувеличиваете, – отмахнулся Жак. – Ничего такого особенного в вас нет. Просто у вас в семье все мужчины были красавцами, и вы среди них смотрелись не лучшим образом. Вот у вас и выработался определенный стереотип. Если бы вы росли при дворе вашего кузена Элвиса, вы бы считали себя неотразимым кавалером. Фигня это все. И вообще, вам Кантор что советовал? Вы пробовали беседовать с зеркалом?

– Да пошел он со своими советами, – фыркнул король. – Это он пусть Ольге советует. Я как-нибудь сам разберусь. Да и не годятся мне такие советы. Данный метод основан исключительно на самообмане, и чтобы добиться какого-либо эффекта я, получается, должен себя обмануть и заставить поверить в заведомую ложь. А я не тот человек, которого можно так просто обмануть.

Жак только вздохнул и, подняв крышку сковородки, стал переворачивать мясо.

– Что вздыхаешь? – проворчал король. – Хочешь что-то возразить?

– Да нет, – снова вздохнул Жак, перевернул последнюю ножку и снова закрыл сковороду крышкой. – Просто подумалось, что в нашем мире с этим проще. Если человеку так уж решительно не нравится то лицо, что ему досталось от бога, он может пойти и сделать пластическую операцию, и не задалбывать себя и окружающих.

– Если бы дело было только в лице… – король замолчал, уныло уставившись в стол, потом, вдруг оживившись, спросил: – А что, у вас такое делают?

– О, у нас чего только не делают… У нас, между прочим, запросто сделали бы Кире новый глаз и все прочее, и была бы ничуть не хуже прежнего. Вопрос только в цене.

– А если бы, скажем, это был не глаз, а, к примеру, конечность?

– Да запросто, были бы деньги. С тех пор, как белок научились синтезировать, это не проблема. А что?

– Да ничего. Просто у меня была небольшая прореха в одной версии, и теперь она благополучно заделана. Все совершенно верно, моя гипотеза была верна, единственное противоречие устранено. Я так и думал, что оно устранимо. Раз оно было единственным, оно просто обязано было быть таковым. Жак, как ты думаешь, может, мы все-таки выпьем по рюмочке, пока мясо жарится?

– Сейчас, подождите, – попросил Жак, возвращаясь к салату. – Я только перемешаю, заправлю, и нарежу колбасы. И хлеба. Пять минут. А что за гипотеза?

– А помнишь, ты мне задал интересный вопрос? Когда ты пришел меня навестить в первый раз?

– А, насчет Кантора? И что?

– А то, что я проанализировал все, что мы о нем знаем, и пришел к единственно возможному выводу, который просто сам напрашивался. Наш загадочный товарищ Кантор есть не кто иной, как тот самый Диего Алламо дель Кастельмарра, кабальеро Муэрреске. Если тебе что-то говорит это бесконечное имя.

– Что-то знакомое… – Жак отставил баночку с маслом и старательно наморщил лоб. – Кажется, был какой то маг или что-то в этом роде? И он пропал без вести?

– Ну, почти, – усмехнулся король. – Только пропавшего мага звали Максимильяно Ремедио… и так далее. Мэтр Максимильяно, как его звали для краткости. Он даже как-то бывал у нас в гостях… Вернее, не у нас, а у