Благословение Небожителей 1-5 тома - Мосян Тунсю

Но для него это был сущий пустяк, ведь ни сабле, ни стрелам не пробить его белый доспех. Проблема лишь в том… что его правая рука исчезла.

Рука, которой он держал Се Ляня, исчезла. Пропала от самого запястья, где теперь остался ровный срез. Се Лянь исчез вместе с ней.

Затем Цзюнь У обернулся, и что-то с яростным порывом полетело прямо на него. Взмахнув левой рукой, он схватил летящий предмет и обнаружил, что это и есть его собственная правая кисть.

На другой стороне Небесного моста Хуа Чэн держал в объятиях окровавленного Се Ляня, одной рукой сжимая саблю и обнимая принца за плечи, другой зажимая рану на его голове. Его голос звучал угрожающе:

— Убери… свою грязную лапу.

Не желая признавать поражение даже под страхом смерти, Се Лянь окончательно разозлил Цзюнь У, чтобы тот наконец ослабил бдительность!

Цзюнь У, взяв свою правую кисть, приставил её обратно к запястью, пошевелил рукой и выдернул стрелы из спины. Затем вдруг вспомнил кое о чём, обернулся и как раз увидел за своей спиной побледневшего Му Цина, сжимающего в руках длинную саблю. Тот, поймав на себе его взгляд, немного испугался, но всё же заставил себя, забыв о страхе, сохранять невозмутимость. Но надолго эта невозмутимость не задержалась.

Посмотрев на своё плечо, Цзюнь У спокойно произнёс:

— И всё же тебе, в сравнении с Сяньлэ, не достаёт мастерства.

На лице Му Цина лишь дрогнул мускул, но тут сабля выпала из его рук, и он перестал быть таким уж невозмутимым. Он дёрнул рукав, уставившись на своё запястье, где чёрная проклятая канга сжалась сильнее, а вокруг неё яснее проступили сосуды, словно кровь со всего тела неудержимо потекла к этому месту.

Фэн Синь, видя, что Му Цин стоит, не шевелясь, закричал ему:

— Чего ты встал, беги!

— Фэн Синь, дурья ты голова, — одёрнул советник, — у него ведь ранены ноги, как он побежит?

Фэн Синь от неожиданности выругался:

— Твою ж мать!

Он совершенно забыл об этом!

В прошлом Му Цин, наверное, закатил бы глаза от злости на Фэн Синя, но теперь… даже имей он возможность убежать, это не помогло бы. С кангой на руке… беги, сколько вздумается, не поможет!

Фэн Синь, выругавшись, хотел было прийти на помощь, но Цзюнь У вдруг запустил в него те стрелы, которые только что вынул из собственной спины.

Фэн Синь только и успел почувствовать холод в сердце, опустил взгляд и обнаружил, что все восемь стрел вернулись к нему и теперь торчат из его груди!

Цзюнь У же медленно направился к Хуа Чэну и Се Ляню. Хуа Чэн, не удостаивая противника взглядом, обнимал Се Ляня и звал:

— Гэгэ? Гэгэ?

Принцу так досталось, что он лишь спустя некоторое время пришёл в себя, до сих пор ощущая, как ужасно болит голова. Но даже не открыв глаз, он первым делом спросил:

— Сань Лан? Ты в порядке?

Хуа Чэн, посмотрев на принца, вдруг прижал его к себе сильнее и с нежностью произнёс:

— Я в полном порядке. Лучше бы ты позаботился о себе.

Он крепко сжал принца в объятиях, при этом стараясь не касаться его ран. Се Ляню пришлось приложить усилие, чтобы открыть глаза, и перед ним предстала жуткая картина происходящего.

Му Цин словно окаменевший остался стоять на месте, одной рукой крепко схватив себя за запястье, словно в противостоянии с кангой-кровопийцей. Но по его мертвенно-бледному лицу было ясно — долго он так не продержится.

Фэн Синь, хоть его и не пронзило стрелами насквозь, всё же оказался серьёзно ранен, и теперь упал на мост. Дух нерождённого, от радости то и дело издавая странные вскрики, скакал вокруг него, наступая Фэн Синю на лицо, отчего тот приходил в ярость, но пошевелиться не мог, иначе его раны стали бы серьёзнее.

Небесный мост тем временем рушился, участок за участком, и они в любой момент могли упасть следом!

Се Лянь, поняв, в каких обстоятельствах они оказались, от испуга захотел подняться, и Хуа Чэн поддержал его под руку. Они вместе посмотрели вперёд, на медленно приближающегося к ним Цзюнь У.

В свете пламени, окружающего со всех сторон, его фигура казалась чрезмерно высокой и отбрасывала огромную тень. Се Лянь, старательно стерев с глаз и лица кровь, уставился на эту фигуру.

В руке Цзюнь У держал Чжусинь, направив переливающийся духовным сиянием клинок в сторону и вниз. Сейчас казалось, что вовсе не он в приступе безумия вбивал Се Ляня в скалу, а кто-то другой.

— Сяньлэ, ты прекрасно понимаешь, что твоё поражение неизбежно.

Цзюнь У знал Се Ляня, как никто. Знал всё о его технике боя, а также полностью превосходил его в магической силе. К тому же, даже ещё не вступив в схватку с Цзюнь У, принц почувствовал, что и боевой дух, и магические силы того возросли. Гора Тунлу — его владения, и это заметно подавляло любого противника.

Наверное, он прав — подумал Се Лянь. Принцу не победить. Но даже если так, он непременно должен сразиться!

Только Хуа Чэн вдруг возразил:

— Нет. Ваше Высочество, ты сможешь победить его.

Се Лянь застыл и перевёл на него взгляд, а Хуа Чэн, так же внимательно глядя на принца, добавил:

— Ты сможешь победить. Ты сильнее его.

Единственный глаз демона сиял так ярко, будто внутри что-то горело. Хуа Чэн уверенно сказал:

— Верь мне. Он ошибается, а правда на твоей стороне. Ты сильнее его. Ты намного сильнее!

Цзюнь У издал тихий смешок, должно быть, счёл слова Хуа Чэна смехотворно наивными. Или, может, развеселился из-за мощи, которой поигрывал в ладони.

Сила веры тысяч и тысяч последователей сейчас находилась в его руках!

Но Хуа Чэн схватил принца за плечо.

— И что с того? Это просто десятки тысяч глупцов, они ничего не стоят! А тебе достаточно одного последователя.

Достаточно одного последователя?

Се Лянь не успел сообразить, что происходит, когда Хуа Чэн притянул его к себе.

Глаза принца широко раскрылись.

В его тело бешеным потоком ворвались магические силы.

В этот раз, в отличие от любого из предыдущих случаев, передача магических сил произошла категорически насильно, даже призрачные бабочки и озлобленные духи, казалось, ощутили эту пугающую мощь. Находящиеся слишком близко к Хуа Чэну и Се Ляню бабочки и духи просто-напросто взорвались, послышались хлопки и пронзительный визг.

Принц почувствовал, что его пальцы вот-вот задёргаются в судорогах, ноги задрожали так, что он, казалось, сейчас рухнет на колени, не в силах стоять. В душе