Синий Звон - Роман Суворов

Сергей Михайлов Картошка с пьяных глаз пассажира везть взялся. Эдак позору не оберёшься. – Тут возничий стал задорно хохотать, аж захлёбываясь, так понравилась ему собственная шутка.

– Ну залихватскую и не надо, просто не такую грустную, – сказал Антон Владимирович, дождавшись, когда извозчик отсмеётся.

Несколько минут ехали тихо, пока вдруг возница не затянул «Из-за острова на стрежень», да таким густым басом, что заслушаешься, да и только.

– Вот. Всё лучше, чем про то, как в степи глухой умирал ямщик.

Так ротмистр практически и не заметил, как подкатила бричка к самой мельнице.

– Приехали, барин.

– Вижу. – Прикорнувший Рыжков поднял чуть осоловелые глаза на возчика. – Держи-ка ты два трёхалтынных да выпаси пока что скотинку, вон там на лугу.

– Да что ж, барин? Нечто думаешь, будто я опасаюсь, что обманешь?

– Тогда так езжай.

Извозчик тронул бричку, встал в тени у края заливного луга, сполз с ко́зел да раскинулся в удобной позе прямо на земле, а коняга с удовольствием захрустела сочным разнотравьем.

Антон Владимирович уже заметил, что вход в мельницу всё так же закрыт щитом из досок, а значит, внутри, скорее всего, никого нет.

– Елена Игоревна! – на всякий случай прокричал Рыжков. – Елена Игоревна, Вы здесь? – Лишь тишина да мерный глухой плеск воды, стекающей из шлюза, были ему ответом.

– Кудесник, лягушек пугаешь зачем? – пробулькал из прибрежных зарослей тростника беззвучно всплывший давешний водяник.

– Ты вовремя, – обернулся ротмистр. – Хорошо, что сам выплыл.

– Не стал чары ждать. Кусаются, – тоскливо булькнула нечисть.

– Скажи мне, видал ли ты с тех пор молодую ведьму, что была тогда со мною?

– Не приходила. Вы уехали. Потом мужики труп увезли. Всё.

– А тётка её где живёт, знаешь?

– Не интересовался, – проворчала нечисть и скрылась под водой.

И только Антон Владимирович успел подумать, мол, рано он порадовался, что нечисть появилась без призыва, как водяник снова всплыл.

– Вот, – выбросил он на берег что-то блестящее. – Сам ищи. Её вещь. – И, отвернувшись от удивившегося жандарма, вновь ушёл под воду.

Рыжков неспешно приблизился к берегу нижнего пруда, носком туфли ковырнул нечто опутанное неопрятным клоком бурых водорослей, нагнулся и достал потемневшую брошь, отряхнул её от влаги, завернул в носовой платок и сунул во внутренний карман.

– Спасибо! – крикнул ротмистр куда-то в сторону тростника, а ответом ему стало лишь послышавшееся невнятное бульканье.

Антон Владимирович недолго думая развернулся и быстрым шагом направился в сторону щипавшей траву лошади.

– А Вы, барин, какую Елену Игоревну кликали? – поинтересовался, открыв один глаз, извозчик. – Не ту ли пигалицу, что с тутошней ведьмой везде ошивалась?

– Её самую, – заинтересовался Рыжков. – Знаешь, где у неё тётка живёт?

– Знаю, как не знать, – почесал затылок мужик.

– В таком случае, айда к тётке.

– Как прикажете, барин, – лениво вздохнул Картошка и взлез на козлы.

Ехали недолго, лишь забрались на плотину да повернули дальше в лес. Там бричка попетляла узкой дорожкой среди дубов, берёз и сосен, пока не выехала в золотистое, ещё нескошенное поле. Лошадка явно обрадовалась простору и резво пошла в сторону видневшейся невдалеке деревеньки, вздымая из-под копыт клубы пыли, быстро развеваемой лёгким ветром. Антон Владимирович любовался широтой; чуть чернеющей в дальней дали тучей, выпускавшей из себя казавшиеся с такого расстояния призрачными струи дождя; колоритными домиками, что стояли вдоль длинного каскада прудов посреди разноцветных полей и уходящей вдаль дикой аллеей ольхи, разросшейся вдоль ручья, питавшего те пруды.

Бричка остановилась на околице, у калитки небольшого, вросшего в землю домика с чуть съехавшей набок крышей и развесистой рябиной, росшей прямо у дощатого крыльца с хитрыми резными перилами.

– Есть кто дома? – не сходя с повозки, крикнул Рыжков.

Из дому вышла ещё нестарая простоволосая женщина в сарафане, вытирающая руки серым льняным полотенцем.

– Чего Вам, господин? – тревожно спросила она, подходя к калитке.

– Не Вы ли будете тётушкой Елены Игоревны Ланиной?

– А что с ней? – ещё сильней разволновалась хозяйка дома.

– Ничего страшного, просто никак не могу отыскать её.

– Неделю уже не видела. Как собралась, говорит, в монастырь на целительницу переучиваться, так с тех пор ни слуху ни духу. – Женщина на глазах становилась всё печальнее. – И чует моё сердце, что-то нехорошее с моей девочкой происходит. Извелась я вся, и сон дурной намедни привиделся.

– Не беспокойтесь. Мы с ней, видно, просто разминулись, – постарался успокоить её Рыжков. – Если придёт, передайте, что Антон Владимирович разыскивал, расспросить хочет, пусть к нему сразу же идёт.

– Ох, не надо ль мне самой идти её искать?

– Не сто́ит, – мягко остановил её порыв ротмистр. – Счастливо оставаться! Трогай, в город! – скомандовал он вознице

Женщина осталась стоять, обеими руками вцепившись в калитку и отчаянным взглядом провожая удалявшуюся бричку.

Лошадка, явно истосковавшаяся в городе, а теперь вдохнувшая простор, весело и резво принялась стучать подковами, вновь поднимая пыль с полевой дорожки. Возница принялся задумчиво мурлыкать что-то себе под нос и, наконец, не удержался:

– А Вы, барин, что себе думаете, будет ли этот Синий Звон последним и наступит ли опосля него Окапалипсис? – Голос возчика был преисполнен то ли тревогой, а может, едва заметной ехидной подковыркою.

– Ты же слышал, что поп говорит? – уверенно ответил ротмистр. – День и час Конца Света не знает никто.

– Врут, значит, люди? – успокоился извозчик.

– Немного преувеличивают.

Некоторое время ехали молча.

– А как считаете, господин хороший, что такое есть Синий Звон? – вновь заговорил возница и, даже не дав пассажиру вставить сло́ва, сразу же продолжил: – Я вот считаю, что это наказание роду человеческому за то, что используем чародейство и что матушка церковь православная этому потворствует…

– Да ты, братец, философ, как я погляжу? – с долей иронии ответил Антон Владимирович.

– Вот Вы, барин, думаете, что я простой возчик? – повернулся с ко́зел тот. – А я, между прочим, очень успешный купец. У меня лавка в рядах. А извоз, это так… Для души иногда выхожу.

– Вон как, – стараясь не рассмеяться, произнёс Рыжков и вновь замолчал.

* * *

– Вон, прямо у крыльца останови! – указал вознице Антон Владимирович и, как только бричка замерла у