Синий Звон - Роман Суворов

– Да вот, пожалуй, щей сутошных предложить могу-с, – ответил половой.

– Несите.

– Айн момент.

– А сложно научиться вот так искры поджигать? – прошептал Филька, заговорщически склонившись к ротмистру.

– Увы, мой друг, но для того, чтобы этому обучиться, в первую очередь, у человека должен быть дар.

– А вдруг он у меня есть? – с надеждой посмотрел на жандарма Куролесов.

– Увы, если дар не проявился в детстве, то шанс исчезающе мал, – развёл руками кудесник.

– Эх, – разочарованно вздохнул соглядатай первого отделения.

Шустрый половой уже успел вернуться и поставить перед Антоном Владимировичем большую миску янтарных щей, в которых плавал большой шмат говядины с тонкими прослойками жира. И рядом же появилась тарелочка с двумя скибками свежего чёрного хлеба, наполнившими всё кругом вкусным ароматом пекарни.

– Г-м… – непроизвольно сглотнул Филька. В животе его громко заурчало, а расширившиеся глаза наполнились мольбой.

– Ешь! Это тебе! – Ротмистр аккуратно подвинул миску Куролесову, и тот, оторопев на секунду, сразу же, не рассуждая, начал споро орудовать ложкой, помогая себе хлебом запихивать в рот постоянно вываливающиеся длинные куски капусты.

Миска опустела меньше чем за минуту. Филька не стал возиться ложкой с остатками бульона, а просто взял посудину обеими руками и с громким хлюпаньем допил всё, что ещё было на дне.

– И-кх, – сыто икнул развалившийся на лавке молодой человек. – Спрашивай, твоё Благородие, – и отодвинул от себя пятак, так и лежавший между ним и Рыжковым.

– Скажите, Филипп… – начал жандарм, аккуратно отхлёбывая кипятющий чай, только что налитый половым из самовара в стакан с оловянным подстаканником.

– Я Филимон, – с ленцой поправил его Куролесов, осоловелые глаза которого сами по себе пытались сомкнуться.

– Пардон, Филимон! Что Вы можете сообщить об этих торговцах. В первую очередь меня интересуют неместные личности, имевшие с ними дело.

– Э-э-э-э! Да ты небось про того чудного старика и всюду с ним ошивающегося смазливого франта? – Тут Филька вспомнил о конспирации, вновь тревожно огляделся, присмотрелся к красномордому купчине, державшему перед собой запотевшую рюмку и степенно опрокинувшему её с тихим хэканием. После чего, не найдя ни одного знакомого лица, чуть тише продолжил: – Да, были такие. Старикашка всё исподволь расспрашивал людей, кто может подвизаться на не сильно чистенькую работёнку. И ему за небольшой интерес указали на не больно разборчивых бусурман.

– Сможешь описать пожилого господина? – напрягся ротмистр, почуяв, что наконец-то находится на верном пути.

– А чего его описывать-то? Старикан как старикан. С бородой, важный. При костюме. Я его только издаля видал. – Филимон резко оглянулся на раздавшийся вблизи шорох, но сразу расслабился, увидев, что это всего лишь крупный, отъевшийся домовик, по-хозяйски тащивший уворованный у кого-то край чёрного хлеба.

– А франт?

– Этот какой-то деревянный, что ли… – задумался Куролесов. – Но очень смазливый. Девки таких любят. Заглядываются. Если б не старик, парни б его быстро поучили, чтоб на нашей территории не ошивался!

– А ты-то, небось, в первых рядах?

– Ну а что я? Хуже всех, что ли? – зарделся молодой человек. – Вон Дунька, и та на него слюни пускала…

– Давай пока оставим твою Евдокию за скобками, – показательно зевнул Антон Владимирович. – Подумай, может ещё что видел? Мелочи какие-то?

– Не знаю никаких скобок, твоё благородие, – чуть приподобиделся Филька. – Какие такие скобки?

– А ты неграмотен, что ль? – вздохнул жандарм.

– Как есть, – пожал плечами молодой человек.

– В общем, про Дуню, если захочешь, потом поговорим, а пока вспомни, пожалуйста, ещё что-нибудь.

Куролесов сперва призадумался, а потом воскликнул:

– А и правда! Было дело! Те двое ещё вчера намылились куда-то, и к ним в бричку деваха подсела.

– Описать её сможешь?

– Молодая, хорошенькая, из чистых – Закрыл глаза Филимон, пытаясь восстановить картинку в памяти. – В чём-то белом, худенькая, что тростинка, но высокая.

– А волосы какие?

– Волосы не помню, – чуть сник мо́лодец. – Я всё это краем глаза видел: один купчишка кошелёк выронил, раззява, так я за ним и бежать. Вернуть чтобы, значится.

– Бежал, значит, – усмехнулся ротмистр.

– Вот прямо тебе истинный крест, чтобы отдать! – перекрестился Куролесов.

Тут половой с торжественностью внёс небольшую тарелку, на которой высился аппетитный конус изысканного блюда.

Рыжков сглотнул подступившую слюну, рыбным ножом сделал аккуратный разрез сверху вниз и постарался осторожно подхватить вилкой все слои: подстилку из золотистой поджаренной молодой картошечки, кольца лука, нежнейшее белое филе судака, буквально разваливающееся на сегменты от одного прикосновения, варёное яйцо и венчавшую всё это великолепие раковую шейку. Антону Владимировичу было довольно сложно медленно нести вилку ко рту, чтобы ни капли пропитывавшей блюдо бешамели не сорвалось на стол, но он справился, и божественный вкус разлился по его рту, а глаза ротмистра сами закрылись от удовольствия.

– Ты, твоё благородие, так вкусно ешь, что мне аж снова захотелось! – облизнулся Филька.

Рыжков приоткрыл глаза и посмотрел на него с лёгкой укоризной.

– Понял, понял! – засобирался молодой человек, увидевший кого-то за окном. – Пятак-то хоть можно взять?

– Бери, – приоткрыл глаза смакующий нежную мякоть Антон Владимирович. – Заслужил!

Куролесов суетливо схватил монетку и мгновенно ретировался, по всей видимости, в сторону чёрного хода, скрывавшегося в самом тёмном углу обеденного зала.

– Теперь надо бы наведаться в монастырь да попробовать найти, с кем же говорила нечисть, перед тем как сбежать через калитку, – строил планы Рыжков, продолжая наслаждаться судаком.

* * *

В рабочем кабинете настоятеля стояла всё та же полутьма, лишь окна были приоткрыты, отчего в палатах было свежо, а ветер доносил с улицы шелест трепещущих листьев осины.

– Добрый день, отче! – поклонился Рыжков сидящему за рабочим слотом и полностью погруженному в размышления настоятелю.

– И тебе Бог в помощь, Антон! – Отец Вениамин перевёл взгляд с иконостаса и перекрестил бывшего ученика. – Быстро ты вернулся.

– У меня появилась зацепка, которая выведет расследование на колдуна, в том числе и запустившего нежить на святую землю, – улыбнулся учителю Антон Владимирович и пересказал ему то, что узнал от Фанг Хэ.

– Не водился бы ты с шаманами, Антоша,