ЧВК Херсонес. Том 3 - Андрей Олегович Белянин

В общем, они по-любому отрезали мне выход в коридор, и, если бы в следующую минуту не раздался пещерный рык доисторического динозавра, я не знаю, в какой момент сладкая парочка однозначно загнала бы меня в угол. Однако в коридор сунулась столь огромная собачья морда, что от одного рассерженного «гав» с потолка посыпалась серая пыль…

— «Кто это?» — «Собака». — «Я понимаю, но такого размера?» — «Тогда задавай вопрос правильно: кто это? Доберман. Таких псов держит Артемида из „Херсонеса“„. — 'Таких⁈“ — Ну поменьше, значительно…» — «Дорогой, я не настроена умирать!» — «Типа я тоже. Надеюсь, он не…»

— Да! — радостно воскликнул я, бросаясь обнимать знакомую морду. Собачий язык в один взмах вылизал меня от колен до носа. — Это же наши ангелочки! Пуськи и няшки, чего их бояться?

Вжавшийся в стену бледный титан, кажется, считал иначе. Но он (она, они оба) разумно помалкивал, держа язык за зубами. Я же прошёл под нижней челюстью и дальше двигался вместе с равномерно уменьшающимся псом. Даже не представлял себе, что они на такое способны. Второй пёсель ждал нас на берегу моря.

— Что, ребята? Похоже, мы одни тут остались и застряли надолго? — спросил я, ласково трепля им холки.

Доберманы хихикнули, пряча носы под мышку друг другу, а потом вдруг выросли в размер здоровой лошади, и, самое главное, у них на плечах выросли крылья!

— Симураны, летающие собаки, — осторожно припомнил я, — но это же вроде не греческая, я славянская мифология? Мы проходили подобное в архангельской и костромской резьбе по дереву. Тут-то такое откуда?

Оба пса недоумённо переглянулись, а потом дружным кивком морд предложили залезть им на спины. Именно так: одна нога — на одном, вторая — на другом, я держусь за правое крыло одного и левое другого, но для полёта над морем им хватило и двух оставшихся крыл! И мы взмыли…

Кажется, я что-то орал. Вполне возможно, даже пел. Мог и «аря-рякать», это тоже запросто. Но каждый, кто хоть раз катался на двух доберманах одновременно, когда собаки загребают ногами воздух над синью моря, ветер хлещет тебе в лицо, а впереди та самая стена перехода между мирами, куда в конце концов ты просто летишь головой вперёд, — понимает: это было незабываемое зрелище…

…В общем, в себя я пришёл на пустом берегу, совершенно один, уткнувшись лбом в надпись «Смерть» на латыни. И поскольку белая галька валялась повсюду, я не придумал ничего умнее, чем изменить текст.

— Vive ut vivias![20]

Всё, и только вот так вот. Хватит смертей, надоело. Я встал с колен, отряхнулся, ещё раз посмотрел на зыбкую стену плотного воздуха, за которой находился морской путь к пирамиде Пожирательницы Теней, и, размахнувшись, запустил в неё самым большим камнем, который только смог найти. Булыжник ударился о прозрачную преграду и отскочил ко мне же. Хорошо ещё, я успел отступить, иначе бы точно расшиб большой палец левой ноги.

…Ну а дальше всё было просто. Настолько просто, что даже не знаю, стоит ли об этом рассказывать. В смысле, что всё это повторялось много раз и даже, самый невнимательный читатель всё равно запомнил пароль путешествия по нашим запутанным коридорам.

— Ариадны ниточка, доведи до калиточки. Укажи дорогу к нужному порогу, — терпеливо повторял я, прихрамывая на ходу, скрипя зубами от боли во всех местах, считая повороты, но худо-бедно двигаясь вперёд.

…Примерно через десять-пятнадцать минут лабиринт вывел меня самой короткой дорогой к моей комнате. Я настолько устал и был вымотан, что даже не попытался стучать в двери других сотрудников, чтобы спросить, как они, живы, целы? Ну, раз сестра шефа прислала за мной своих ангелочков, значит, можно надеяться, что и об остальных позаботились тоже…

Я намеревался рухнуть на кровать и спать вплоть до самого вечера, но вместо этого вдруг взялся за сотовый и блокнот для рисования. Срочных сообщений не было, все текущие, но и на них стоило бы ответить. Папе с мамой обычно достаточно пары слов: «Всё в порядке, работаю, устал, отпишусь вечером», а вот сестрёнки всегда требуют долгого и обстоятельного общения:

«Они нас не пускают, потому что у нас двойки!»

«Это нечестно, мама тоже не смогла найти на карте Уругвай!»

«А мы хотим к тебе в Крымушек…»

«Кому вообще этот Уругвай нужен, а? Мы живём в России, мы к тебе хотим!»

«Пришли ракушку. Большую. Две, чтоб нам не драться».

«Мы и так дерёмся…»

«Забери нас к себе, пожалуйста-а! Мы с твоей Светкой дружить будем, чес-слово!»

Как понимаете, в этом случае нельзя было отделаться пустопорожними обещаниями, требовалась хоть какая-то конкретика. Только что я мог им ответить? При музее «Херсонеса» нет гостевых комнат, а мне и так периодически приходится делиться жилплощадью с одним вечно пьяненьким знатоком всех языков и наречий.

Знакомить Денисыча с близняшками явно не в моих интересах, ибо ничему хорошему он их не научит. Ой, ну допустим, обе девочки начнут до совершеннолетия учиться разбираться в истории виноделия, чётко определять по одному аромату мерло или рислинг, с какого склона, какой земли, какой страны и какого года.

Так вот наши родители прямо вдруг всему этому резко обрадуются? Я вас умоляю! Да мама проклянёт меня на веки вечные без права блудного сына припасть к отчему порогу. Ибо не хрен, сынуля, творить хрень! И пусть оно не по Библии, но вы меня поняли…

Можно, конечно, перекинуть сестрёнок на часок к Герману. Всё-таки Земнов спортсмен, старается вести здоровый образ жизни, он может придумать им какие-нибудь детские соревнования, но если быть честным — так они на нём через пять минут верхом ездить будут. Взнуздав и оседлав, да ещё и плёткой погоняя! Нет, тут мне Германа просто жалко так откровенно подставлять, пусть живёт…

Как справляется или справлялась бы с детьми сама Гребнева, я даже не представляю. Она у нас богиня любви и красоты, но никак не воспитательница детского сада. Тем более если на неё скинуть сразу двух опытных спиногрызок, то вряд ли стоит надеяться на резко вспыхнувшую взаимную симпатию. Скорее, меня ждут скандалы, разборки, драки, увечья и суды гражданской чести. Оно мне так уж надо?

Обстоятельно ответив всем, я смог наконец-то сесть за рисование. Вообще, как утверждала наш педагог Ольга Леонидовна, ежедневная практика с карандашом или гелевой ручкой помогает