Мир жизни и смерти 11 - Павел Михайлович Пуничев

закувыркался, нелепо размахивая руками, пока со всей дури не врезался в землю. Благодаря продолжающей действовать сфере отталкивания, довольно мягко отлетел в сторону, понимая, что большей части моей команды здесь уже нет. Снегирь стоял на самом краю ямы, его испепелило, несмотря ни на какие щиты. Странник может и выжил, а вот лежащее на его плече бесчувственное тело Флоры наверняка осело на его броне симпатичным пятном сажи. Лапочка, благодаря крыльям может и выжила, но тоже вряд ли.

— Твою мать!

Это полное фиаско, братан, мы слились, даже не дойдя до древних богов. Я хотел найти в своей душе немного горечи и сожаления при мысли о погибших товарищах, но трудно это ощущать, когда продолжаешь прыгать по земле будто взбесившийся мячик. Идиотская сфера отталкивания, сдохни уже!

Будто услышав меня сфера перестала работать, и я рухнул на землю, от злости скрепя осевшей на зубах пылью.

Время действия полёта ещё не закончилось, поэтому я, не вставая, взмыл в воздух, двумя ледяными гарпунами отбросив от себя почти добравшихся до моего тела богомолов. Их замороженные тела упали на камни, разбиваясь вдребезги, но я на это внимание не обратил, выискивая глазами своих товарищей и не мог найти. Без фреймов, с отключенной связью, узнать живы они или уже сидят у нас в замке было невозможно. В любом случае, их я не видел, зато разнообразных тварей было столько, что и не сосчитать и некоторые были настолько гигантскими, что было совершенно непонятно, где они прятались до этого, на этой ровной как стол равнине, разве что под землёй…

Одна из таких тварей, похожих на многотонного хищного бронированного жука скарабея, неожиданно легко для своих габаритов совершила стремительный прыжок и тут я увидел до этого скрытого за его тушей Странника. Вокруг него валялась груда порубленных тел, поверх которых лежала Флора. Странник совершил стремительный рывок, ударяя щитом скарабея в бронированную голову, тут же нанося ему стремительный удар в один из глаз шипом молота. Тот вошёл внутрь хитина на всю глубину, гигантский жук дёрнул голову на себя, заставляя Странника шагнуть следом, слегка открываясь, и тут же из-под блестящего брюха скарабея вылетело толстенное жало, отдающие мифриловой синевой.

Я изо всех сил рванул в ту сторону, но опять жёстко врезался в одного из налетевших богомолов, почти полностью теряя защиту воздушного щита. Впрочем, это не помешало мне увидеть, как жало пробило и броню, и тело Странника насквозь, выйдя из его спины на пару метров, и тут же огромная клешня жука стремительно метнулась вперёд, срезая голову нашего танка, будто садовник ножницами срезает пучок травы. Не надеясь больше уже ни на что, я опять понёсся вперёд, сквозь начавший загустевать воздух, но тот же жук совершил ещё один прыжок, опуская свою лапу на голову нашей целительнице, расплёскивая её содержимое на многие метры вокруг.

Ещё не веря своим глазам, или вернее не желая верить, я запустил в урода мифриловый диск, протискивая и протискивая своё тело сквозь всё более густеющий воздух, пока окончательно не выдохся и не завис внутри него, словно попавшая в мёд муха.

И действительно, моё первое впечатление, что воздух над равниной напоминает прозрачный мёд теперь оправдалось. Воздух, несмотря на то что им дышалось всё так же легко, стал вязким как жидкий мёд. У меня с трудом получалось поднять руку или сдвинуться с места, да и цветом он начал напоминать полупрозрачное золото, закрывающее обзор уже в десятке метров от меня.

Ко всему прочему, над землёй начал опять подниматься разноцветный туман, полностью скрывая бредущих, ползущих, идущих по земле существ.

— Да чтоб вас черти драли…

Взгляд прямо под ноги показал, что Лапочка всё же успела выбраться из ямы, где бесславно погибло некое мистическое чудовище, имя которого я узнаю только после того, как ко мне придут логи. Лапочка выбралась, вот только улетела недалеко, её разрубленное тело лежало прямо подо мной. Страшная рана рассекла её тело от правого плеча до левого бедра. Рядом валялось отрубленное у основания крыло, а над ее телом склонилось какое-то чудище, похожее на трехрукого уродливого человека. Ещё мгновенье и их заволокло туманом.

Поздравляем! Ваше заклинание Мифриловый Диск перешло на новый уровень: Коса Смерти.

Теперь даже боги будут опасаться этого заклинания.

Я сначала нервно захихикал, а затем засмеялся в голос.

Какая шикарная компенсация нашему эпическому провалу. Заклинание вышло на новый уровень… Я захихикал опять и тут же осёкся, получив страшный удар в плечо.

Воздушный щит с лёгким хлопком исчез и я криво ухмыльнулся. Теперь мне уже терять нечего.

— Пора не пора, я иду со двора, кто не спрятался, я не виноват. Заберу вас сволочей как можно больше с собой в могилу.

Навык неуязвимости заключил моё тело в защитную сферу. С трудом взлетел повыше, вытянул руки в стороны.

Двойная плата, двойной эффект…

Для моих заклинаний сгустившийся воздух стал только подмогой. С двух сторон от меня из тумана начали пробиваться первые жгуты нарождающихся вихрей. В считанные мгновения они достигли своей максимальной мощи, поднимаясь вверх на сотню метров. Я, не обращая никакого внимания на бьющихся о сферу неуязвимости монстров, медленно закрутился вокруг своей оси. Неистово ревущие ураганы, отдирающие от земли десятки тонн песка, камней, порубленных тел и ещё живых монстров, затягивали их в своё нутро, поднимая всё выше и выше, и начали перемалывать их внутри себя словно в камнедробилке.

На всё про всё у меня сорок пять секунд, пока держится сфера. Затем меня растерзают в одно мгновенье. Хотя у меня есть ещё много защитных артефактов, но при такой концентрации противников, все они продержатся очень недолго, разве что амулет неуязвимости протянет свои положенные десять секунд.

Я продолжал неспешно крутиться, пылесося двумя чудовищными хоботами своих противников, притягивая их с земли и затягивая с воздуха, до тех пор, пока пресыщенные ревущие утробы не напитались настолько, что начали клониться из стороны в сторону, не в силах удержать вобранную в себя массу. Тогда я остановился и повёл их друг навстречу другу, завершая этот процесс хлопком ладоней. В неистовом рёве его не услышала даже я сам, зато результат получился очень красочным. Из-за мельтешения окружающих меня монстров, я почти ничего не увидел, но моё богатое воображение с лёгкостью дорисовало то, что не увидели глаза: столкновение и взрыв переполненных энергией чудовищ, а затем неистовый град перемолотых в щебень камней, перетёртого в пыль песка, стёртых в порошок мобов.

Двадцать секунд неуязвимости.

Я хлопнул ладошами у себя над