Эльф из КГБ 2 - Василий Сергеевич Панфилов

А вот когда наследуешь пост двоюродного дядюшки, потому как он не имеет сыновей… Согласитесь, «немного» другое дело.

Дядюшка поднатаскал племянника, женив предварительно на своей дочке. Не знаю, был ли тот брак удачным… не интересовался. Но вот натаскали Юлия довольно своеобразно: взаимоотношениям между отделами, бюрократическим тонкостям, грамотному получению взяток и тому подобным вещам. Сами же следственные мероприятия — по остаточному принципу. Это всё, понятно, он мне не рассказывал, но оговорки и косвенные данные могут немало рассказать.

Получился в итоге матёрый бюрократ, умеющий грамотно прикрыть задницу нужными бумажками, и этими же бумажками потопить конкурента. Но следователь… ниже среднего по местным меркам, ну или в лучшем случае средний. По земным же и того печальней.

Впрочем… чего это я? На Земле может Школа и получше, как бы не в разы даже, но вот принципы отбора людей на ключевые посты аналогичные — по «правильному» рождению. Были, по крайней мере, и наверное, есть и будут. И учили этих «правильных» человечков примерно так же — прежде всего бюрократические тонкости, а затем уже Дело, по остаточному принципу.

Юлий вёл следствие грязновато, не стесняясь экспериментировать с зельями и ментальными техниками. Ничего опасного… для меня. Но вот головные боли и состояние «избитости» было постоянным.

Единственным плюсом такого следователя была его твёрдая уверенность, что он меня «раскусил». Личность «умного дурака» понадобилась всего один раз.

С другой стороны, самоуверенность Юлия была понятной — с его навыками Менталиста, пусть даже достаточно низкими по моему мнению, достойных соперников бюрократу почти не попадалось. А если и попадались, то в большинстве своём предпочитали отойти в сторону — с «Административным ресурсом» бодаются только в случае крайней необходимости.

Состояние же «избитости», за которую следователь часто и неискренне извинялся, было мне скорее на руку. Когда в состоянии только лежать или полуобморочно сидеть, невозможно эффективно прочитать твой язык тела. Так что начал потихонечку работать с римлянином чисто психологическими методами.

Вовремя сказать какую-то фразу, отреагировать в нужном ключе… Удивительно простые приёмы, оказавшиеся удивительно эффективными. Впрочем, тут не столько моя заслуга, сколько заслуга следователя: когда ты «в состоянии нестояния» и можешь работать только головой, часами ожидая нужного момента…

В итоге Юлий начал «Тонкую психологическую игру» — готовил меня в качестве своего агента. Логика была понятной — в настоящее время я физически измотан. А что мои характеристики менталиста выше, и что у меня может быть какая-то подготовка… Самоуверенность никогда не приводила ни к чему хорошему.

Да хотя бы на моём примере: после Васькиных уроков кое-какие моменты жизни пересмотрел заново, и поразился — насколько же легко мной манипулировали. Не только в «Рароге» после оцифровки, но и в школе, училище, армии, в семейной жизни.

Управляли порой не слишком умные люди, чьи манипуляции нередко были видны… Но за ними было начальство, традиции, поддержка коллег, наглость наконец… Иногда даже понимал, что происходит, но проще казалось уступить.

Физическая и психическая ломка в виде «ломающих» сознание и тело допросов, сопровождалась попытками поставить ментальные и психологические закладки.

' — Ничего-ничего, — бормочет Юлий, чьё лицо я вижу, как только выплываю из очередного обморока, — сейчас всё пройдёт.'

Следователь прохладными ладонями начинает поглаживать мои виски, боль отступает. Чашку с обезболивающим зельем подаёт он же. Чувство благодарности всплывает само-собой, даю ему показаться на лице.

Таких вот моментов очень много: облегчает боль после допроса он, а вот внедряется в сознание или подаёт чашу с Зельем Истины помощник Юлия, с которым тот обращается нарочито суховато, как с неприятным человеком. Простенько, но у «нормального» НПСа или человека невольно сформировалась бы благодарность к нему, даже при понимании, что эта боль причиняется именно по приказу следователя.

Ночую я тут же, в здании прокуратуры есть камеры для подследственных. Довольно приличные, напоминающие скорее недорогие гостиничные номера с некоторой тюремной спецификой.

Наконец, Юлий уверился, что «сломал» меня, и начал постепенно обрабатывать в нужном ключе.

— Марсом клянусь, надоели мне эти допросы, — доверительным тоном сказал он, — уже всё что можно вытащил, но начальство тянет почему-то, требуя всё новых подробностей.

Наблюдаю как бы со стороны, как моя «шиза» нервно кивает, напряжённо сидя на стуле. Все признаки сломленного сознания налицо. Время от времени вношу нужные коррективы в поведение искусственной личности, подстраиваясь под Юлия.

Следователь протягивает чашу со сладостями, «шиза» осторожно берёт, после чего чаша ставится на середину стола. Несколько минут проходит в молчании, едим сладости по очереди, но следователю приходится каждый раз кивать или делать одобрительный жест, чтобы моя «шиза» решилась взять лакомство.

— Откровенно говоря, ты мне симпатичен, — задумчиво начинает Юлий, сделав «мудрое лицо номер семь» (видел на стенде в коридоре), — авантюрист, конечно, но кто в молодости…

Так, начинается серия «Мы похожи»…

— То, что ты в Византе порезвился, Риму скорее на руку, так что и наказывать не за что. Твоему анонимному заказчику было бы интересно задать несколько вопросов, но грамотно подстраховался, зараза. С этой стороны претензий нет.

— Так может, — робко начинает «шиза», — отпустить?

— Гм… я бы пожалуй и отпустил, — с ноткой хорошо просчитанной задумчивости отвечает собеседник, вставая и подходя к окну, выходящему во внутренний дворик, — я бы отпустил. Но похоже, у моего начальства есть на вас какие-то планы.

Юлий немного напоказ морщится и принимает «Позу справедливого судьи», но актёр из него хреновый, получается какой-то пластиковый манекен. Ещё несколько нелепых телодвижений такого же толка… Не понимаю, бюрократы как раз такие вещи должны хорошо отрабатывать, или он на «Сломанном подследственном» новинки проверяет?

— Я бы даже сказал, не начальства, а… — многозначительная пауза. «Шиза» судорожно кивает: понятно — вышестоящие, но не прямое начальство. Самые неудобные личности.

— Нехороший какой-то интерес: то ли в качестве постельной игрушки кого-то заинтересовал, то ли… — римлянин делает неопределённый жест рукой, в этот раз красивый, отрепетированный. Я-«шиза» киваю мелко, судорожно всматриваясь в «благодетеля» и вцепившись с стул обеими руками.

— Гм… можно избежать, пожалуй… — Юлий задумчив, но колеблется.

— Я… буду благодарен, — судорожно выдавливает «шиза».

— Да тут не в благодарности, — «отмахивается» следователь, — хотя… Может и прокатить. Как ты смотришь на то, чтобы стать моим личным агентом? Не то чтобы ты мне был нужен… но