Бог-без-имени - Андрей Алексеевич Кокоулин

Фьольвир не раздумывал.

Лезвие топора с ходу раскроило рот обжоры, придавая тому неожиданную широту. Удивление так и застыло в темных глазах. Следующий удар пришелся в шею, брызнувшую сиреневым соком. Дальше Фьольвир вознил топор в пухлое плечо, выдернул его, словно из теста, и вбил уже в грудь.

‒ Я хочу спасти мир!

Мужчина содрогнулся. Из глотки его брызнул фонтан крови, перемешанной с едой. Он упал на ковер, засучил ногами и безотчетно сгреб ткань под себя. Халат и штаны его намокли розово-красным узором. Но остановить Фьольвира это уже не могло. Какое-то время он врубался в спину поверженного обжоры, из которой, как щепки из дерева, лезли мясные волокна. Топор вниз, топор вверх, топор вниз. Даже когда мужчина прекратил хрипеть и шевелиться, он еще несколько вдохов и выдохов дробил ему лопатки и позвоночник. На языке было солоно, в голове шелестело: «Вот и тьма. Вот герой, вот тьма. Теперь-то все ясно, уважаемый?».

Устав, Фьольвир сел рядом с мертвецом. Ягоды, хлеб и сыр промялись под коленями. Задувал ветерок. Волны с шорохом накатывали на берег.

‒ М-да, ‒ раздался вдруг голос.

Двойник обжоры в чистом халате и чистых штанах опустился рядом.

‒ Ты? ‒ удивился Фьольвир. ‒ Я же тебя только что…

Мужчина кивнул, склонившись, мельком осмотрел мертвого себя.

‒ Да, ‒ сказал он, ‒ хорошо ты меня отделал. Всю злость выместил, да? Думаешь, я тебя из собственной дурости не пускал?

‒ Не знаю! ‒ буркнул Фьольвир.

Он подтянул топорик поближе. Мужчина оценил это понимающей ухмылкой.

‒ Не, так-то ты, конечно, герой.

Он окинул взглядом разлетевшиеся блюда, потом схватил пучок зелени, сунул в рот и, пережевывая, закатил глаза.

‒ С прошлой смерти ничего не ел, ‒ заявил он.

‒ Сам виноват, ‒ хмуро сказал Фьольвир.

‒ Хочешь еще раз убить?

‒ Не знаю.

‒ И кто ты после этого?

Мужчина, жуя, перешагнул через ковер, откинул остатки еды и легко, без видимых усилий откатил мертвого себя на песок. Мелькнул раскроенный лезвием рот, похожий на черно-красную дыру.

‒ Давай еще раз, ‒ сказал мужчина, устраиваясь напротив Фьольвира.

‒ Я не уверен, что ты настоящий, ‒ сказал тот.

Усач улыбнулся.

‒ Ну, здесь я тебе ничем помочь не могу, уважаемый. Тебе придется смириться с невозможностью определить мою истинную природу.

Фьольвир подобрал ломтик прозрачного мяса и посмотрел его на просвет.

‒ Но если ты ‒ воображаемый, такой же воображаемый, как Унномтюр, как, возможно, я сам в башне, ‒ произнес он, ‒ тогда существует ли на самом деле дверь и изначальная тьма за ней?

Мужчина весело рассмеялся.

‒ Глубоко копнул, уважаемый! Если тебе нужна дверь, значит, она есть. Если тебе нужна тьма, значит, есть и тьма. Если тебе нужен кто-то еще, он тоже есть, уважаемый. А где он, какой он, существующий или нет, разве это важно?

Фьольвир тяжело вздохнул.

‒ Мне нужно остановить Мтага, если еще не поздно, ‒ сказал он. ‒ И я не могу ответить, кто я.

‒ Позволь-ка.

Усач вытянул мясной ломтик из пальцев Фьольвира и, подмигнув, забросил его себе в рот. Несколько мгновений, причмокивая, он двигал челюстями.

‒ Мтаг… Да, был здесь какой-то грязный человек, ‒ сказал он. ‒ Хотел как ты. Но он знал, кто он.

‒ Я ‒ Фьольвир Маттиорайс…

‒ Я слышал, ‒ поморщился мужчина. ‒ У меня уже в ушах звенит от твоего крика. Фьольвир Маттиорайс! Фьольвир Маттиорайс! Ну, войдешь ты, уважаемый Фьольвир Маттиорайс, в дверь. Будет ли во тьме твое имя иметь хоть какое-нибудь значение?

‒ Не знаю.

‒ Не будет!

‒ Значит, я ‒ никто?

‒ Близко к ответу. Я подскажу, ‒ наклонился к Фьольвиру усач. ‒ Ты ‒ мертвец. Ты же не бог?

‒ Нет.

‒ Ну, вот. А всякий, кто решил войти к изначальной тьме, если он не бог, он совсем не жилец. С именем или без него, уважаемый. Из тьмы не возвращаются. И ты должен уяснить себе это раз и навсегда.

‒ Но Мтаг…

‒ Что ‒ Мтаг?

‒ Мтаг вернется.

‒ Кто тебе это сказал? ‒ удивился усач.

‒ Он заключил сделку, ‒ сказал Фьольвир.

‒ Сделку? С тьмой?

Мужчина захохотал. Лицо его приобрело оттенок плода с красными зернами. Глаза заслезились. Несколько раз от избытка чувств он хлопнул себя по колену. Шлепки вышли звучные, сочные.

‒ Уважаемый! Сделки с тьмой подобны сделкам с воздухом или морем. Считай, что их нет. Считай, что твой Мтаг договорился с морем, что оно отворачивает волны от берега. Или с воздухом, что тот станет тверже камня. Как думаешь, исполнят ли воздух и море этот договор?

Мужчина замотал головой и со смехом пополз по ковру собирать раскатившиеся виноградины. Его путешествие, впрочем, оказалось очень коротким, поскольку встретило препятствие в виде топора.

‒ Опять? ‒ огорченно спросил усач.

Фьольвир подвинул лезвие к шее обжоры.

‒ Послушай! ‒ сказал он. ‒ Страж ты, ключ ты или просто безумец. Послушай! У Мтага ‒ шкатулка. А в шкатулке ‒ боги!

‒ Боги? ‒ переспросил мужчина.

‒ Да.

‒ Все-все боги? От Йоруна до Пикля?

‒ И почти все ваэны.

‒ И ваэны? ‒ ахнул усач.

‒ И ваэны, и полубожества.

Несколько мгновений мужчина смотрел на Фьольвира, и весь его хитрый вид говорил: ну, давай, я жду, когда ты сознаешься в том, что это выдумка. Вместе посмеемся. Я готов составить компанию хорошей шутке.

Но Фьольвир был серьезен.

‒ Погоди, ‒ сказал мужчина оторопело, ‒ ты действительно веришь в это? Даже если принять во внимание… Нет, это просто смешно, уважаемый! Все боги в одной шкатулке! Йорун! Йорун что, тоже?

‒ Да.

Усач задумался.

‒ Нет, я понимаю, ‒ пробормотал он, ‒ что последние полгода-год наборы блюд не блистали разнообразием… Так это мои возможности… Ну, да, если все боги, где им поддерживать божественное…

‒ Надо остановить Мтага, ‒ сказал Фьольвир.

‒ Остановить нельзя, ‒ покачал головой усач. ‒ Но можно сделать другое.

‒ Что?

‒ Пошли-ка.

Обжора поднялся и решительно зашагал к арке. Фьольвир последовал за ним. Волны бухали о берег.

‒ Сразу предупрежу, ‒ обернулся усач, ‒ ты, скорее всего, умрешь там.

‒ Я уже понял, ‒ кивнул Фьольвир.

‒ И не сможешь уплыть в Тааливисто.

‒ Почему?

Мужчина остановился у арки.

‒