Крошка Энни на краю света - Надежда Черпинская

***

Энни никогда не бывала в этой части леса – в самом его сердце. Здесь было влажно, душно, сумрачно. Кроны гигантских деревьев так тесно сплетались над головой, что свет солнца почти не достигал корней. Тут не росли ягодные кустарники, привычные травы и цветы, лишь высоченные перистые папоротники. Иные из них были одного роста с Энни.

Однако росли эти гиганты не очень плотно друг к другу, и Брат без труда проскальзывал меж причудливых растений, да и сама Энни с её миниатюрной фигуркой легко прокладывала путь.

Знакомые тропинки давно остались позади. И можно было лишь гадать, зачем Джонатану понадобилось забираться так далеко. Но Энни не сомневалась, что они идут верной дорогой. Брат то и дело принюхивался и уверенно бежал вперёд, а Энни старалась не упустить его из виду.

Ещё пару раз раздавались выстрелы. Потом всё стихло, и от этого стало по-настоящему страшно. Энни хотелось верить, что безмолвие к лучшему, но страх за Джонатана стискивал горло будто петля, а она уже и так задыхалась от долгого бега.

И вдруг Брат потерял след. Остановился резко, закрутился на месте, беспокойно поскуливая. Поднял морду, окинув Энни тоскливым взглядом, метнулся обратно, потом опять вперёд.

– Ищи, миленький, ищи! – взмолилась Крошка. – Джо где-то здесь, рядом, я чувствую…

Но пёс носился по кругу, порываясь бежать то в одну сторону, то в другую…

Энни и так уже готова была расплакаться от досады, а тут вдобавок ко всему её угораздило запнуться за корень и больно рухнуть на колени. Отчаяние и страх навалились на плечи такой невыносимой тяжестью, что даже на то, чтобы встать не осталось сил.

Она так хотела спасти любимого! Ей так была нужна помощь!

Но Энни была совсем одна посреди дикого леса…

– Помогите, умоляю! – взмолилась она из последних сил. – Благие духи, прошу вас, помогите! – Ей больше не к кому было вызывать, и Энни, стирая слёзы, шептала снова и снова: – Умоляю, благие духи, прошу вас! Помогите мне найти Джо! Прошу, спасите его, прошу!

И мольбы её были услышаны. Ведь то, что случилось дальше, иначе как чудом назвать было нельзя.

Энни вдруг показалось, что среди зарослей папоротника что-то засветилось. Золотистое тёплое сияние охватило один из кустов, потом ещё один рядом, и ещё…

Энни поднялась, позабыв о слезах, с изумлением глядя, как прямо перед ней в сумрачном лесу появилась сверкающая золотом тропинка. Она непреодолимо манила, и Энни бесстрашно шагнула вперёд, окликнув пса:

– Брат, догоняй!

Они снова бросились дальше. По обе стороны от Энни раскачивались, как золотые крылья, гигантские листья. Она с изумлением заметила, что искрящаяся солнечная пыльца оседала на её одежде, волосах, коже, и, конечно же, на шерсти Брата. Крошка сама уже сияла, будто солнечный зайчик, а грозный пёс теперь походил на сказочного льва.

А потом Энни увидела кровь. И волшебство тотчас уступило место страху.

Больше она не замечала сказочного сияния – взгляд её был прикован к сломанным и притоптанным листьям папоротника и алым пятнам на них.

Брат тоже учуял запах крови и рванул вперёд ещё быстрее. Энни, разумеется, со всех ног бросилась за ним.

***

Внезапно заросли расступились, и Энни, охнув, замерла, ноги будто приросли к земле. И Брат, что удивительно, тоже попятился и, ощерившись, застыл рядом.

Глазам Крошки предстал берег ручья, поросший не огромными папоротниками, а невысокой густой травой – пологое открытое место.

И в середине этой прогалины стоял на коленях… Джо. Его правое плечо и бок были залиты кровью, и крови было много, очень много. Это первое, что бросилось Энни в глаза, остальное не имело для неё значения.

А потому всё остальное она разглядела с запозданием.

И то, что рядом с мужем стоял проклятый Даки… вот так же, на коленях, и крови на нём было ничуть не меньше. И то, что их обоих окружали какие-то странные люди.

Энни таких прежде никогда не видела. Невысокие, но крепкие, темноволосые и смуглые. Но не просто загорелые, как все тут, в Аттрике – кожа этих странных мужчин отливала болотно-зелёным, лица покрывали причудливые рисунки. Одежда на них тоже была необычная – бурые неказистые балахоны напоминали мешки, в которых Джо хранил папас и зерно.

Их было много, не меньше дюжины – впрочем, возможно, так показалось Энни с перепугу. А испугаться было чего…

Двое из этих людей с трудом удерживали на поводках неведомых зверей. Они напоминали огромных пёстрых кошек. Но лапы этих созданий с длинными почти человеческими пальцами украшали крючковатые когти, хищные клыки выпирали из распахнутых пастей, а голову венчали загнутые, как у барашков, рога. Жуткие твари злобно шипели и рвались к захваченным в плен чужакам.

А в том, что эти дикари схватили Джо и Даки, сомневаться не приходилось.

Энни, разумеется, уже догадалась, что это те самые лесные люди, обитатели чащи, о которых в Аттрике ходило столько страшных баек. А значит, ждать от них пощады не стоило.

В руках эти странные создания держали что-то вроде ножей, насаженных на длинные палки. И острые стальные жала их оружия сейчас целились в грудь и спину Джонатана, готовые пронзить его в любой миг. Пока дикари о чём-то спорили между собой, не замечая её, но дальнейшее было предрешено…

Энни на миг онемела от ужаса, от понимания, что сейчас произойдёт. Она бы жизни не пожалела, чтобы спасти Джо. Но что она могла в одиночку против всех этих жутких созданий?

И всё же безропотно ждать, пока её мужа убьют Энни тоже не могла.

– Не смейте! – она вложила в этот пронзительный крик всю свою любовь и отчаяние.

К ней тотчас развернулись все, кто был на поляне. На лицах их застыло одинаковое выражение изумления и восхищения. Даже Джо смотрел на неё одновременно и с ужасом – видно, гадая, откуда она здесь взялась, и с каким-то… небывалым восторгом.

Энни не сразу поняла, в чём дело. Лишь когда двинулась вперёд, придерживая за ошейник Брата, сообразила, что они с псом всё ещё сияли тем загадочным золотым светом, который привёл её сюда. Осевшая на одежде и коже волшебная пыльца озаряла Энни и её грозного серого стража солнечным ореолом.

И, кажется, именно это так поразило всех мужчин, что сейчас на неё смотрели. Двое дикарей переглянулись между собой, а потом заговорили резко, указывая остальным на Энни.

Она, разумеется, не поняла ни слова. Зато её поразил их