Люди и боги - Роман Евгеньевич Суржиков

Минуты тянулись мучительно долго, однако умом Аланис понимала: прошло лишь полтора часа. Потому она сильно удивилась, услышав снаружи стройный топот сапог. Вернулись? Так быстро?..

— Вагон, — раздался голос с улицы.

— Мы здесь.

— Отпирай.

Ворота распахнулись, и в помещение склада хлынули люди. Вбегали парами и тут же рассредоточивались, давая дорогу следующим. За полминуты все оказались внутри, и Палец закрыл за ними ворота. Они ворвались так быстро, что Аланис не успела сосчитать, но поняла одно: их стало меньше.

— Меняем план, — произнес Пауль. До сих пор Аланис слышала только пару слов из уст командира бригады, но прекрасно запомнила его голос.

— Вагон будет через десять минут, — сказал Вагон.

— Вагоном не поедем. На рельсах нас ждут.

Пауль зажег огонь и подошел к Аланис. Огонь не был факелом или лампой — лунное свечение лилось из Перста на руке командира. В этом мертвенном свете Аланис смогла разглядеть: гвардейский мундир Пауля густо забрызган кровью. Лицо — непроницаемо, без единой тени чувства.

— Что скажешь? — спросил Пауль.

— Надоело сидеть в темноте, — сказала она.

— Шутишь, — заметил Пауль и медленно раскрыл рот в улыбке: сначала показались резцы, потом клыки, потом и боковые зубы. Поймал ладонь Аланис, сделал короткое движение. Она услышала хруст и в первую секунду не поняла — что?.. Потом боль разодрала руку. Мизинец торчал в сторону под прямым углом.

Аланис сумела подавить крик. Уставилась в глаза Паулю, скрипя зубами от боли, гнева — и недоумения. Почему?! За что?!

Он повторил вопрос:

— Что скажешь?

— Сдохни, скотина!

Пауль сломал ей безымянный палец. Зажав рот рукой, она смогла вытерпеть и эту боль, только стон прорвался сквозь зубы. Отдышалась, тряся головой. Ужасней всего было непонимание: за что? Аланис помогла Кукловоду. Теперь тот должен помочь ей. Либо предать и убить — нельзя исключать этого. Но она не представляла ни одной причины для пыток!

Аланис вонзила взгляд в каменную маску командира бригады.

— Ты жестоко поплатишься. Даже не представляешь, что я сделаю с тобой.

— Что. Скажешь? — раздельно произнес Пауль.

Она плюнула ему в лицо.

Он поднял ее ладонь так, чтобы Аланис хорошо видела растопыренные пальцы. Взялся за сломанный уже мизинец — боль полыхнула от одного прикосновения. Огладил его, нащупал точку. Хруст.

Слезы брызнули из глаз, все тело забилось в судороге. Аланис рванулась с нечеловеческой силой, но Пауль удержал ее ладонь, сменил хватку. Хруст.

Боль смяла ее, раздавила, разорвала на части. Рука превратилась в сгусток огня. Мизинец, сломанный в каждом суставе, сложился гармошкой.

— Твой любовник устроил засаду, — произнес Пауль. — В усыпальнице нас ждали. Что скажешь об этом?

Она отдышалась и сплюнула сквозь зубы:

— Тварь.

— Командир, позвольте сказать.

Возле Пауля возник высокий воин с полумаской на лице — такую носила Аланис в дни бегства из Альмеры.

— Говори.

— Она ничего не знает. Засада устроена наспех: закачали горючий газ, а вывести людей не успели. Не оставили сверху отряда, чтоб запереть нас внизу. Если б она участвовала в этом, мелкий имел бы время на подготовку.

Не ответив воину, Пауль повернулся к Аланис:

— Когда я приказываю, ты говоришь.

Взялся за сломанный безымянный и крутанул, выворачивая из сустава. К несчастью, Аланис не лишилась чувств и ощутила все до последней капли.

Когда снова смогла дышать и видеть, над нею стоял Палец:

— Выдвигаемся. Вставай.

Она плохо понимала, что происходит. На улице кто-то был, что-то сказал. Его закололи, тело зашвырнули в темень склада… Построившись по два, отряд двинулся бегом. Аланис не могла бежать, она и шла-то с большим трудом. Так что Палец закинул ее на плечо, будто мешок… Она болталась головой вниз, правой рукой держа левую, чтобы та не ударилась о спину Пальца. Иногда поднимала голову, пытаясь рассмотреть… Слишком плохо она знала Арден, чтобы понять, где находится. Было темно, на улицах — ни души… Ритмичный топот сапог: гуп-гуп-гуп. В ногу, по-солдатски… Вдруг звон подков врубился в этот ритм. Свистнули мечи, влажно чавкнула плоть, принимая в себя железо. Чье-то тело шлепнулось оземь, кто-то выкрикнул приказ. Аланис попыталась выглянуть из-за спины Пальца, увидеть сражение. Уперлась правой рукой ему в бок — и левая упала, ляпнулась о хребет солдата. Вспышка идовой боли погасила сознание. Последним, что услышала Аланис, был чей-то предсмертный крик.

Она очнулась в порту. Под охраной того же Пальца валялась на скамье, а солдаты бригады рыскали по набережной. Ей было слишком худо, чтобы наблюдать за ними. Пальцы раздулись, будто две булки, пришитые к ладони. Аланис как могла баюкала руку, но боль все равно терзала ее. Казалось, обломки костей трутся друг о друга…

Потом ее подняли и занесли на палубу корабля. Звучали какие-то голоса, весла мерно плескали о воду. Арден остался позади, влажная свежесть наполнила воздух, забрезжил рассвет. Стало как будто полегче, Аланис подняла голову и попыталась разобраться в обстановке.

Корабль не дорос ни до шхуны, ни до брига. Это было речное одномачтовое суденышко, снабженное веслами, чтобы ходить против течения. На Ханае полчища таких лоханок, снуют вверх-вниз, как жуки-водомерки. Команды — святая дюжина: шестнадцать матросов да капитан, он же хозяин. Штурманом и старшим офицером тут даже не пахнет, как и любыми офицерами. Матросы, судя по их виду, недалеко ушли от бурлаков.

— Ааать! — покрикивал передний правый, налегая на свое весло. Прочие подстраивались в ритм. — Ааать!.. Ааать!..

Разрезая волну, лодка заходила за длинный остров на середине реки.

Капитан — широкий костью мужик с окладистой бородой — восседал на кресле по центру палубы. Аланис лежала недалеко от него, потому слышала, как Пауль сказал капитану:

— Когда город скроется из виду, спусти шлюпку.

— Какую шлюпку, генерал?

Пауль окинул взглядом палубу. Не было никаких шлюпок, само это судно — большая лодка.

— Тогда правь вон туда, к рыбаку.

Капитан отдал приказ, и судно двинулось к лодчонке, стоявшей возле острова. Пауль подозвал воина в полумаске.

— Отправишься к нашему. Отвезешь добычу.

— Я отправлюсь?

Странно: командир спустил воину дерзость.

— Мелкий знает, где мы и куда едем. Он закроет прямые пути, отряд не пройдет. Один — проберешься.

— Это понятно, командир. Почему я? Я нужен в Фаунтерре для пляски.

— В Фаунтерре плясать будет не с кем. Мелкий уйдет в Уэймар.

Воин помедлил, обдумывая слова командира. Сказал другим тоном — не то жадным, не то хищным:

— Прикажете сплясать в Уэймаре?

— Пора.

— Так точно, пора! Давно пора, командир!

Без слов они проделали некий ритуал: воин подал Паулю блестящее украшение,