Благословение Небожителей 1-5 тома - Мосян Тунсю

— Прошу вас, прошу вас!

Для Се Ляня все загадки были одинаково просты. Поэтому он взял фонарик и прочёл загадку, которая гласила: «Искать до седой головы».

Се Лянь, не задумываясь, дал ответ.

— «Я» [314].

Хуа Чэн похлопал в ладоши и похвалил:

— Гэгэ, потрясающе.

Толпа подхватила громоподобными аплодисментами и демоническими завываниями. Нечто чёрное неясного происхождения принялось кувыркаться в воздухе, издавая восторженные возгласы, неизбежно прибавляя обстановке гротеска.

Се Лянь, уже потеющий от неловкости, произнёс:

— Вообще-то это… правда очень легко.

Тогда щупальце протянуло ему второй фонарик:

— Прошу вас! Прошу вас!

Принц взял фонарик и на этот раз прочёл на нём «Один день Праздника весны». Как и в первый раз, Се Ляню не понадобилось даже думать над ответом.

— «Супруг [315]».

Хуа Чэн вновь вознамерился захлопать в ладоши, но Се Лянь остановил:

— Не стоит, это тоже очень простая загадка.

— Правда? — Хуа Чэн сощурился в улыбке. — Но я совершенно искренне считаю, что гэгэ потрясающе справляется.

Се Лянь подумал: «Ну что ты, что ты. Вот если бы загадку на фонарике написал лично ты, и я по-прежнему смог бы её разгадать, это было бы и впрямь потрясающе…»

Тем временем щупальце протянуло принцу третий фонарик и пропело:

— Прошу вас! Прошу вас!

Но стоило Се Ляню взять фонарик и прочесть загадку, его брови чуть нахмурились. Кругом тоже послышалось:

— Ого! На этот раз загадка трудная!

Принц согласно кивнул. И впрямь, на сей раз с первого взгляда разгадать не вышло: «Стыдливо опускаю голову, выражая искренность».

Впрочем, не так уж сложна эта загадка. Вскоре Се Лянь произнёс:

— «Стыдливо» здесь указывает на «мимозу стыдливую», от которой мы берём верхнюю часть. «Опускаю голову» — забираем «голову» от иероглифа «опускать». «Выражая искренность сердца» — здесь нам понадобится «сердце» иероглифа «склоняться» из фразы «искренность [316]». Соединив три части, мы получим… «цветок». Разгадка — «цветок [317]».

Договорив, принц закрыл уши руками, ведь, как и ожидалось, стоило ему объявить разгадку, вокруг снова начались бешеные демонические пляски, грянула безграничная похвала, преувеличенная до предела, отчего Се Ляню сделалось не по себе. Хуа Чэн, посмеиваясь, посмотрел на него.

— Гэгэ, в этот раз было на самом деле потрясающе.

Щупальце тем временем тихонько протянуло следующий фонарик, и Се Лянь, тоже посмеиваясь, ответил:

— Сейчас я потрясу тебя ещё сильнее. В этот раз я отгадаю загадку, даже не читая её, веришь?

Хуа Чэн округлил глаза:

— Оу, правда? Оказывается, гэгэ владеет ещё и таким мастерством?

Принц взял фонарик и сказал:

— Конечно. Предполагаю, что теперь разгадкой будет слово «город». Тот, что в твоём имени [318], я прав?

Подняв фонарик и взглянув на загадку, принц действительно прочёл следующее: «Перевернётся копьё войны, и в южных краях установится мир».

Се Лянь объяснил:

— Перевернётся копьё войны, то есть, повернётся против своих — переворачиваем первый иероглиф, получается «земля», а «копьё» оставляем. «В южных краях установится мир» — берём «южную» часть иероглифа «край», устанавливаем между «землёй» и «копьём», получается «город». Это должна была быть самая сложная загадка, но к сожалению…

К сожалению, принц раньше разгадал закономерность. Что же получится, если соединить четыре отгадки вместе [319]?

Демоны, замысел которых оказался разгадан, не решились даже выкрикивать одобрения, напротив — все хором закашлялись, глядя куда-то в небо. Хуа Чэн обвёл толпу неторопливым взглядом, и все кругом, испуганные до смерти, то попрятались внутри фонариков, то юркнули под землю, то заголосили, хватаясь за головы:

— Градоначальник, не гневайтесь!!! Это не моя идея!!!

— И не моя, кря!

— Чушь! Ты-то как раз и соглашался громче всех!!!

Хуа Чэн спокойно бросил:

— Прочь.

В один миг всех человеческих и нечеловеческих существ с улицы словно ураганом сдуло, не осталось почти никого. Се Лянь повесил фонарик на место и, улыбаясь, сказал:

— Давай вернёмся.

Ступая плечом к плечу, они вместе направились к храму Тысячи фонарей. По пути Хуа Чэн со всей серьёзностью произнёс:

— Гэгэ, не смотри на меня так. Это не я приказал им, правда.

Се Лянь, посмеявшись, ответил:

— Знаю. Будь это ты, не стал бы загадывать именно такую фразу.

— Оу? И какую фразу, по мнению гэгэ, я бы загадал?

Се Лянь, ничего не подозревая, сказал вслух:

— Разумеется, «мой супруг Сань Лан»…

Только тут принц осознал значение фразы «язык мой — враг мой», и поспешно замолчал. Однако было уже поздно. Хуа Чэн рассмеялся:

— Гэгэ, ты попался! Прекрасно!

— Хитрец, каков хитрец…

Как раз к тому моменту они подошли к храму Тысячи фонарей. Войдя в главный зал, Се Лянь не без удивления обнаружил, что на нефритовом столе для подношений что-то есть. Принц застыл, затем подошёл ближе, и понял, что это две чашки юаньсяо.

Принц обернулся, Хуа Чэн тоже приблизился к столу со словами:

— Гэгэ, ты ведь на них смотрел только что, на улице?

Се Лянь кивнул.

— Давай сядем и поедим вместе, гэгэ, — предложил Хуа Чэн.

Но Се Лянь вместо этого вдруг бросился к Хуа Чэну в объятия, зарылся лицом в грудь и крепко-крепко прижался.

Хуа Чэн обнял принца в ответ.

Спустя неизвестно сколько лет Се Лянь наконец вспомнил, каков на вкус Праздник юаньсяо.

Удивительная история о том, как наследный принц потерял память

Открыв глаза, Се Лянь обнаружил себя лежащим на полу. Он находился в незнакомом помещении. И чувствовал себя весьма озадаченным.

Ведь он же совершенно точно занимался тренировками в монастыре Хуанцзи на горе Тайцан, как он мог оказаться здесь?

Слегка недоумевая, принц поднялся и сел. Затем увидел, что одет в простой монашеский халат, даже слишком простой, настолько, что походил в нём на простолюдина. Да и материал оставлял желать лучшего, настолько грубый, что неприятно было ощущать его на своей коже.

Се Лянь нахмурился и решил встать на ноги, но едва поднялся, как почувствовал ещё больше неприятных ощущений в теле. Поясницу ломит, ноги ноют, мышцы живота болят, шея затекла. Неужели по этой причине он и пролежал всю ночь на полу, чтобы охладиться немного?

…Быть того не может. Он ведь не настолько нежен.

Где же Фэн Синь и Му Цин? Вспомнив о них, Се Лянь позвал:

— Фэн… кхэ, кхэ-кхэ…???

Горло тоже чувствовало себя не лучшим образом.

Он вспомнил, что вчера вечером Фэн Синь и Му Цин снова поссорились из-за сущего пустяка, да так расшумелись, что принц не мог сосредоточиться для медитации, поэтому велел им выйти и поиграть в слова. Под звуки того, как эти двое, стиснув зубы от