Благословение Небожителей 1-5 тома - Мосян Тунсю

в сторону Се Ляня, издали переглянувшись с ним. Заметив, что Се Лянь смотрит на него, мужчина чуть улыбнулся и приподнял чарку, словно чествуя принца вином через разделяющее их растояние.

Сам не зная, почему, от этого соприкосновения взглядами Се Лянь почувствовал, будто через тело прошёл разряд молнии, и принц торопливо отвёл глаза.

Но как бы он ни старался сделать вид, что ему безразлично, сердце всё равно забилось как бешеное.

Что поистине странно. Мужчина действительно обладал ослепительным шармом и некой загадочной притягательностью, однако принцу и раньше доводилось встречать элегантных мужчин, подобных ему. Почему же именно на этого у Се Ляня возникла такая реакция?

Поразмыслив ещё, принц отбросил это суждение. Оно изначально было неверно. Ведь, если припомнить как следует, ему и впрямь никогда раньше не доводилось видеть настолько элегантных и красивых мужчин.

Подумав об этом, Се Лянь про себя решил, что такую личность повстречать не так уж легко, поэтому лучше уделить ему побольше внимания, и вновь повернулся к окну. Однако на сей раз мужчина в красном… исчез.

Вот так взял и исчез. Словно яркий кленовый лист, мягко слетев с дерева, игриво промелькнул перед глазами, озарив взгляд, а потом пропал. Словно это была не реальность, а лишь мимолётная иллюзия.

Вновь сдержанно поглядев на роскошное здание трактира и не увидев ни тени незнакомца, Се Лянь наконец сдался. И, наверное, из-за лёгкого разочарования, тихо вздохнул и потёр точку между бровей, про себя говоря: «Ну ладно».

Но вот какая неожиданность — стоило принцу повернуться, и он увидел, что в какой-то момент перед ним кое-кто возник. И теперь сидел, подперев щёку ладонью, и внимательно смотрел на него.

Их взгляды встретились, Се Лянь слегка опешил, а незнакомец, посмеиваясь, произнёс:

— Даочжан, не угостишь ли меня чаркой вина?

Это был тот самый мужчина в красном наряде, который только что издали поприветствовал принца вином.

Он вот так просто взял и сел напротив.

Се Лянь, поморгав, лишь спустя некоторое время наконец удостоверился, что этот человек говорит именно с ним.

Тут же к принцу пришло осознание, что нельзя ударить в грязь лицом перед человеком с такой поразительной аурой. Сохраняя невозмутимый вид, принц со всей любезностью произнёс:

— Вот беда, ваш покорный слуга отказался от употребления вина. Боюсь, мне не удастся угостить вас.

Мужчина в красном рассмеялся, принял ещё более небрежную позу и переспросил:

— Правда? Но, судя по вашему виду, даочжан, вас словно гнетёт какая-то печаль, и вам необходимо рассеять её с помощью вина!

Се Лянь, не дрогнув мускулом, ответил:

— В таком случае, боюсь, Ваше Превосходительство ошиблись.

И пускай самый серьёзный обет Се Ляня был нарушен, это вовсе не означало, что нужно махнуть на себя рукой и позабыть о других, менее важных обетах.

С виду принц вёл себя сдержанно с самого начала, но мужчина явно не собирался отступать, напротив — он словно закрепился на своём месте прочнее, и сказал:

— Ну раз даочжан не соглашается меня угостить, могу я… поступать, как мне заблагорассудится?

Се Лянь посмотрел на него, затем огляделся по сторонам. Странно. Ведь кругом не то чтобы не осталось свободных мест, почему же ему непременно понадобилось сесть именно здесь для распития вина? Впрочем, причины отказать ему тоже не было, и Се Лянь ответил:

— Как вам будет удобно.

Незнакомец вальяжно взмахнул рукой. Слуга трактира никогда ещё не видел гостя с такими манерами, поэтому, даже вздохнуть не смея, быстро принёс кувшин с вином и чарку, да ещё старательно протёр стол, боясь, как бы гость не счёл отношение к своей персоне недостаточно учтивым.

Наблюдая за незнакомцем, который безмятежно сам налил себе вина и выпил, Се Лянь неудержался от вопроса:

— Неужели Ваше Превосходительство, повстречавшись с кем-то впервые, каждый раз просит угостить вином?

Мужчина, широко улыбаясь, сказал:

— Хм? Что вы, вовсе нет. Не стану скрывать от вас, даочжан, что обыкновенно людям не выпадает возможности повстречаться со мной.

Прозвучало… довольно высокомерно. Впрочем, Се Лянь вовсе не ощутил неприязни.

Они сидели, словно каждый был погружён в своё занятие. Се Лянь всё время смотрел куда-то в сторону и выглядел при этом так, будто ему совершенно всё равно. Спустя ещё какое-то время первым всё-таки заговорил тот мужчина.

Подперев щёку рукой, он сказал:

— Даочжан, позвольте узнать вашу драгоценную фамилию [321]. Как я могу вас называть?

Се Лянь, не задумываясь, выдумал ненастоящую фамилию:

— Оставьте церемонии, моя фамилия Хуа.

— Оу… — мужчина приподнял бровь, — даочжан Хуа.

— Как я могу называть Ваше Превосходительство?

— Даочжан, вам лучше всего называть меня Сань Ланом.

Се Лянь, в душе понимая, что этот человек не желает сообщать ему своего настоящего имени и статуса, решил не настаивать. Поразмыслив, он не припомнил знакомого, который где-либо значился третьим по счёту, и не стал утруждать себя предположениями. Тем временем принц вдруг заметил, что возле щеки этого мужчины в красном висит тонкая косица из волос цвета воронова крыла, украшенная на конце красной коралловой бусиной.

Бусина блестела и мягко переливалась, маленькая, но с первого взгляда дающая понять, что ценой превзойдёт целый город. И Се Ляню сразу показалось, что он будто бы где-то видел эту бусину. Может быть… в собственных покоях, где жемчуга и драгоценные камни разбросаны по всему полу?

Однако он не мог сказать наверняка. Сань Лан, заметив взгляд принца, спросил:

— Вам нравится эта вещица?

С такими словами он аккуратно взял изящными бледными пальцами эту коралловую бусину и покрутил между подушечек. По какой-то причине, когда это произошло на глазах Се Ляня, его грудь вдруг больно ущипнуло, словно кое-какое место на его теле тоже сжали пальцами, и принц резко отпрянул назад.

Движение вышло излишне размашистым, что привлекло внимание сидящих неподалёку посетителей чайной. Сань Лан медленно поднял веки и с изумлением спросил:

— Даочжан, что с вами?

Он протянул к Се Ляню руку, будто собираясь поддержать его, но тот, разумеется, не отозвался на жест, торопливо сел ровно и пробормотал:

— Н-нет, ничего. Эта бусина…

С губ Сань Лана не сходила улыбка.

— О, эта? — Он принялся ещё усерднее поигрывать яркой блестящей бусиной. — Это подарок от моей любимой супруги. Даочжан, как вам она?

Се Лянь, помолчав, ответил:

— О… недурно, очень недурно.

Вообще-то принц сам не знал, что говорит. Сидя как на иголках, он положил руки на колени и крепко сжал пальцы.

Незнакомец в красном поигрывал, очевидно, всего лишь прелестной бусинкой, движения его были проще некуда, однако принц углядел в них малую толику непристойности.

Словно в плену