Смертник из рода Валевских 1-10 - Василий Михайлович Маханенко

кто такие эрцгерцог Валевский и граф Саренто. О том, что мы попали в плен, уже известно нашим людям. Через них информация дойдёт до Инквизитора. Если завтра нас отправят на костёр, то Твердыне не удастся отделаться двумя-тремя фанатиками, якобы причастными к нашей горестной гибели. Наказаны будут все, включая верховного епископа. И ещё — нам нужна встреча с эмиром Хаджи. Эрцгерцога Валевского призвали в Калиманскую империю для того, чтобы уничтожить два разлома с метаморфами и вернуть земли в лоно империи, но теперь я даже не знаю, стоит ли этого делать? С таким-то отношением. Мы весь день твердим о том, кем являемся, для чего прибыли в Ольро, но нас не слушают. И, в нарушение всех правил церкви Света, даже не посылают к нам контролёров тьмы, чтобы убедиться в том, что тёмных среди нас нет. За это Твердыня тоже будет наказана, но не так сурово, как за наше сожжение. Теперь можете идти, безымянный отец. Всё, что мы хотели, уже сказали.

Обладатель красной мантии удалился, а Кималь Саренто растянулся на полу и блаженно вздохнул, обратившись ко мне по удалённой связи.

— Вслух ничего не говори — нас подслушивают. Теперь, мой разыгранный вслепую наставник, можно поторговаться с Калиманской империей на наших условиях. Лично мне не очень понравилось то, как нам пришлось прогнуться на первой встрече с эмиром Хаджи. Тогда нам приходилось соглашаться практически со всеми требованиями калиманцев, ибо Кострищ ещё не представлял собой ничего серьёзного. Но сейчас сила на нашей стороне, и я планирую воспользоваться ситуацией на максимум. Очень надеюсь, что эмир Хаджи проявит осторожность и не явится к нам сразу. Всё, что сейчас происходит — не более чем часть игры под названием «надо сбить цену на торговлю с Кострищем». Нас подержат здесь неделю — чтобы мы были ещё более сговорчивыми. Потом, конечно же, извинятся, найдут какого-нибудь виновного, но, чтобы нас выпустить, потребуют подписания каких-нибудь кабальных договоров. Это в духе калиманцев, поэтому я никогда не любил иметь с ними дел. Но сейчас, когда сюда движется Волна, что сметёт Стену, Калиманская империя дорого заплатит за то, что нам придётся пролежать связанными пять суток.

— Вслепую?! Ты использовал меня вслепую?! — едва не заорал я.

— Если бы я посвятил тебя в свои планы, ты никогда не был бы таким убедительным. Свою роль ты сыграл идеально. Эти крики, что мы здесь для того, чтобы вас спасти… Даже я в какой-то момент поверил. Рано или поздно ты должен был понять, мой пока ещё наивный наставник, что в этом мире можно доверять только своим. Все остальные будут использовать твою слабость для того, чтобы получить выгоду для себя. Примерно так, как только что это сделал я, зная, как ты относишься к чужим жизням. Ты должен стать жёстким. Местами жестоким. Ничего, времени у нас с тобой ещё много. Я выбью из тебя эту дурь и превращу в достойного наследника первого императора. Этот мир падёт к твоим ногам.

— Ты меня ни с кем не путаешь? Мне не нужен весь мир.

— Конечно не нужен. Именно поэтому ты лично усадил на трон Заракской империи двух принцесс, а также собираешься породить силу второй орбиты. Ты. Лично. Миром не обязательно править самому, мой пока не осознающий своей истинной силы наставник. Гораздо приятней наблюдать за тем, как миром правят другие и, если они ошибаются, принимать решения о том, кого из ошибившихся нужно убирать. В этом и заключается истинная сила. И я безмерно счастлив, что стал частью команды будущего владельца этого мира. Не повелителя — владельца. Надеюсь, тебе не нужно объяснять разницу? Сейчас отдыхай и не вздумай избавляться от верёвок. Эти пять дней мы должны страдать. Причём чем больше мы пострадаем, тем дороже за это заплатит Калиманская империя и платить она будет обязательно. Не будь я Кималем Саренто!

Глава 16

— Жрите, тёмные твари! — надсмотрщик резким движением отправил железные тарелки в нашу сторону. Половина содержимого по дороге расплескалось, но это была не самая большая потеря. То, чем нас кормили калиманцы, в любом уважающем себя селе даже свиньям не давали. Я не взглянул на еду, продолжая изучать грязный потолок. Если верить таймеру, через два часа Волна ударит в Стену, разрушит её и огромная толпа опасных тварей ринется в Калиманскую империю. Вот только меня это уже не заботило. За те пять суток, что мы находились в тюрьме, я основательно пересмотрел своё отношение ко многим вещам. Поразительно, но порой стальная клетка может быть весьма полезной для морального развития. Я окончательно понял — калиманцы не друзья Кострищу. Партнёры, источник денег, ресурсов, чего угодно, но точно не друзья.

Нас развязали на следующее утро после пленения и даже притащили ведро, чтобы мы справили нужду. Вокруг клетки сгрудилось несколько десятков арбалетчиков, постоянно держа нас на прицеле. Подходить нам к стальным прутьям запрещалось. Громко разговаривать запрещалось. Даже стоять и то было непозволительно. Только сидеть или лежать на голом полу. Кроватей в клетке не было. Каждый день приходил церковник в красной мантии, желая выслушать наши последние слова, но ничего нового мы ему не рассказывали. Только предупреждали о Волне. Даже встречи с эмиром Хаджи больше не требовали — в ней тоже уже не было смысла. Если верить словам Кималя Саренто, а после того, что он со мной провернул, я весьма сомневался, что этому человеку вообще стоит верить, но всё же — если ему верить, то в Калиманской империи церковь Света тесно связана с империей. Это не два независимых института власти, а один. Собственно, из-за этой причины тёмных здесь так мало и с ними достаточно эффективно борются — контролёры тьмы имеют полный доступ ко всем людям империи и, если они кого-то начинают подозревать, в дело вступает весь механизм очистки. Как церковный, так и имперский. Так что не было сомнений, что эмир Хаджи прекрасно осведомлён о нашем прибытии. Как и о том месте, где мы находимся. Вот только один из высших руководителей империи даже пальцем не пошевелил, чтобы нас освободить, даруя нам возможность целиком и полностью насладиться всеми прелестями гостеприимства Калиманской империей.

— Тёмные, вы хотите облегчить свою душу? — к клетке вновь