Деревенская кукольница - Елена Ликина

– Не дрейфь, Монашек! – пропела изба. – Лидка наша теперя со всем справится. Видал, как она волка охаживала? То-то! В тихом омуте много кто водится, всех и не перечесть.

Рассмеявшись каким-то своим мыслям, она примолкла, лишь время от времени огрызаясь на прабабку. Матрёша же прилегла на лавку и попросила подать сигнал, если сработает транслятор.

– Скажи хоть, как он доложен сработать? – попросил Монах. Но услышал в ответ загадочное «ты поймёшь».

* * *

По расчётам Матрёши лихоманки сразу должны были проявить себя, и Лида настроилась на быструю встречу с Сухоручкой. Однако время шло, но сёстры не торопились показываться, и Лида начала волноваться. Она не знала леса, не представляла, как долго ей понадобится идти до нужного места, и очень боялась заблудиться.

Повертев коробок, который вручила Матрёша, Лида всё же не решилась его открыть – пока ещё не видела в этом необходимости. Вернуться она сможет самостоятельно – благо, что не сходила с тропинки. Но сначала нужно прикинуть, что делать дальше.

Поразмыслив, Лида решила просчитать до тысячи, и, если после этого всё также ей никто не встретится, поворачивать обратно к избушке. Она запретила себе думать о том, какую реакцию вызовет у Матрёши отсутствие стригушки. Недовольство новообретённой приятельницы её сейчас не волновало, а вот Николая было искренне жаль – ведь без уничтожения кукляшки он не сможет получить полноценную помощь. И, возможно, не сможет обратиться в человека.

Стоило Лиде вспомнить Николая – как он появился перед ней на тропе! Выступил из-за деревьев – улыбчивый, синеглазый, высокий. С прошлой встречи в Глуши она помнила его именно таким и сразу узнала.

– Николай? – Лида застыла в растерянности. – Но… как? Всё получилось без стригушки? Так быстро?

Николай улыбался и молчал, а потом поманил её к себе и, развернувшись, пошёл вперёд.

– Николай! Подождите! – Лида побежала за ним, но он лишь обернулся, не замедляя шаг, и снова кивнул.

– Николай! – у Лиды не получалось его догнать. – Да подождите же! Куда мы идём?

Как только прозвучал последний вопрос, Николая не стало! Только что он шёл впереди и вдруг рассыпался трухой и разом исчез. Опешившая Лида снова осталась одна посреди мрачного леса. А в голове неприятно проскрежетал искажённый помехами голос, запоздало приказав ей остановиться.

– Приём! Изба на связи! Как слышно мене? Приём! Ответь что-нибудь, Лидка! Ты слышишь мене? Приём!

– Я… вас… слышу! – сжав руками виски, поморщилась Лида. – Если можно – уберите помехи! Мне больно!

– Ишь, нежная какая! – фыркнуло сквозь шум, но скрежет заметно уменьшился. – Так лучше, Лидка? Приём!

– Так лучше, – Лида огляделась, пытаясь понять, откуда доносится звук, и голос сразу среагировал на это, приказав ей не вертеться.

– Здесь был Николай! – сообщила Лида запоздало.

– Да какой Николай, бестолковка! Лешак тебя за собой сманил! Спасибо, что вовремя догадалася спросить, куда идётя. Он таких вопросов страсть как не любить – вот и слинял.

– Лешак? – Лиде сразу сделалось неуютно. Она готова была встретить лихоманок, собиралась побороться за спасение Николая, но при упоминании лешака мгновенно испугалась.

– Лешак. Ты в оба гляди! Там много кто шастаеть, не влипни!

– Я теперь с неё глаз не спущу! – перебил избушку Матрёшин голос. – Признаю твою правоту – за Лидком нужно приглядывать.

– Когда я ошибалася? – фыркнуло в ухе, и Лиду снова накрыла волна помех. Сквозь них прозвучало совсем уж неразборчивое. – Опыта у неё маловато. Но ничего, подучим.

– Куда мне идти? – поморщившись, Лида прервала избушкино многословие.

– Дак тропочку вишь? По ней и шуруй!

«Хорошо вам советовать, – возмутилась про себя Лида. – Не вы торчите посреди незнакомого леса! Не вас чуть не увёл за собой лешак!»

– Ты позови их, Лидок! – посоветовала ей Матрёша. – Покричи Сухоручке.

– Не вздумай! – кудахтнула избушка. – Сейчас как посбегаются всякие! Иди да помалкивай. Лихоманки сами подадуть знак.

Матрёша возразила, и меж ними тут же затеялся спор. По мозгам ударила новая порция помех, а потом всё стихло. Звук оборвался так неожиданно, что Лида почувствовала себя глухой и не сразу среагировала на появление ещё одной твари. Существо постаралось принять облик её знакомых и одновременно предстать Матрёшей и Монахом. К мужскому телу лепилась женская голова, четыре руки торчали по бокам, а ног было на одну меньше. Издав сиплый звук, тварь попыталась взмахнуть рукой, и все четыре конечности невпопад взметнулись и опали. Идти она не могла – не успела приноровиться, стояла, оперевшись на ствол, и кривовато улыбалась Лиде.

– Плюнь на него! – снова ожила связь. – Бяшка безобидный, дурной. В этом вы с ним схожи. Мысли твои считал, вот и обернулся. Плюнь на него и дальше иди.

Лида плевать не стала, перешла на бег и быстро миновала приклеившегося к дереву бяшку и не заметила, как упустила платочек избушки.

– Бяк. Бяк. Бяк… – разочарованно зачирикало вслед и выдохнуло с шумом, едва не сбив Лиду с ног. Она не стала оборачиваться и только побежала быстрее, а над лесом ещё долго разносилось унылое. – Бяк, бяк, бяк… Бяк, бяк, бяк…

За деревьями мелькнуло чёрное платье, шаркнула о ствол корзина, полная сучков. Параллельно Лиде брела перевейница, и встреча с ней ничего хорошего не сулила. В прошлый раз она уже перемела Лиде дорогу. Спасибо бадюле, что появился вовремя и помог.

– Эй, Лида-а-а! – сей же час позвали откуда-то сверху. Стоило только вспомнить о бадюле, и вот он уже восседает на толстом сучке, болтает ногами в дырявых калошах и манит, манит. – Эгей, Лида-а-а! Полезай сюда! Сюда-сюда-сюда-а-а!

– Всё блазь! Не ведися! – предостерегла избушка. – Как слышно мене? Приём!

– Отлично слышно! – нарочито громко произнесла Лида и скрутила лже-бадюле дулю.

Издав трель, сходную с птичьей, лесной дух растёкся туманом, на тропу упала лишь пара калош, едва не задев Лиду по голове.

– Не нравится мне это! – подала голос Матрёша. – То ли они её проверяют, то ли что-то почуяли.

Изба проворчала невнятное, но Лида переспрашивать не стала – увидела, как издалека по тропинке к ней направляется Сухоручка.

Тётка слегка прихрамывала после падения, здоровой рукой придерживала край длинной накидки, надетой вместо порванного пальтеца.

– Глазам не верю! – начала она издали. – Ты ли это, мастерица?

– Я… – выдохнула Лида и от волнения широко зевнула. – Поругалась с этой…

– С толстухой?

– Она совсем не толстая… – возразила Лида. Она знала, что Матрёша на связи и не хотела, чтобы та злилась.

– Да ты никак её защищаешь? Толстуху-то.

– Я? С чего бы? Нет, конечно… – Лида совсем запуталась и от этого ещё сильнее, до слёз, раззевалась. Удивительно, но