Таверна на прокачку - Алексей Сокол

— Десяток глубоких тарелок, десяток кружек, два горшка и десять солонок, — выпалил я.

Старик охнул, покряхтел.

— Работы у меня слишком много, но так и быть, завтра пришлю к тебе подмастерье. Он снимет мерки и уточнит детали.

Мы скрепили договор рукопожатием, и я поспешил прочь, пока старик Гром не пустился в новые воспоминания, фантазии, или сетования на нынешнюю молодёжь.

Совсем стемнело. Луна залила городок розоватым светом, и я шагал по пустой улице, подводя итоги.

Выкупил панду. С кузнецами договорился. С плотником тоже и с гончаром. Осталось только с ценами на посуду разобраться. Ещё и помощника нашёл. Только к деду Антонию не зашёл, но сейчас уже поздно. С этим можно и потерпеть до утра. Заодно и Марию навещу.

Пять сделок за один вечер. На фоне деловой жизни в моём прошлом мире — мелочь, но здесь, в теле пятнадцатилетнего сироты, каждое рукопожатие стоило в десятки раз дороже.

Сытая Ника спала за пазухой. Её тёплое, мерное дыхание щекотало рёбра. На краю сознания ощутил её ровное спокойствие. Я и сам не заметил, как ментальная связь с ней стала чем-то привычным.

Я вернулся к таверне, оставив городок за спиной.

В моём мире такое маленькое поселение, конечно, городом бы не назвали. Так, деревенька. Кстати, я даже не знаю, как она называется. И спрашивать глупо, сочтут, что Макс совсем с катушек съехал. Ладно, при случае узнаю.

Я вошёл во двор, и запах гари, от которого успел отвыкнуть за время прогулки, снова ударил в нос.

Надо устраиваться на ночлег.

Прошёл через двор, отодвинул доски, которыми забаррикадировал вход, и протиснулся в комнату Виктора и Марии. Закрыл дверь изнутри. Что ж, хозяева, простите, но больше спать негде. Я хотя бы в чистой одежде. Стянул сапоги, плюхнулся на кровать и с наслаждением вытянул ноги. Ника выскользнула из-под рубахи и побежала обнюхивать углы.

— Есть опять хочешь? — спросил я.

В ответ чувство довольства и сытости. Значит не хочет. Наконец-то наелась.

Тело гудело, каждая мышца ныла. Голова, наоборот, была ясной до звона — то ли от чая, то ли от переизбытка впечатлений.

Я лежал и смотрел в потолок. Под балкой, почерневшей от проникшего через щели дыма, мерцали едва заметные узоры видимо это тоже руны Антония, которые не дали таверне рухнуть. А что, удобно, и стены укрепляют и в качестве ночника неплохо справляются. Узоры пульсировали медленно, как дыхание спящего здания.

Завтра будет тяжёлый день. Готовка, начало ремонта, новые переговоры, обязательные тренировки. И где-то на горизонте — Самсон, который ещё вполне может вернуться мстить за Змея и Шныря. Виктор, которому что угодно может взбрести в голову, когда он узнает новости. А ещё семь дней до смерти и двадцать семь до потери пути хозяина.

Но это всё завтра…

Ника запрыгнула на кровать и уютно устроилась у меня под боком. Тёплый пушистый комочек, от которого пахло редкоцветом и мятой. Она ткнулась носом мне в ладонь, вздохнула и затихла.

Я закрыл глаза.

Сон пришёл мгновенно.

Глава 22

В своей стихии

Утро четвёртого дня началось правильно.

Я вскочил с кровати ещё до рассвета, вместе с пандой выбежал во двор. Пока разминался, скинув рубаху, Ника бегала вдоль забора, обнюхивая растения и разыскивая еду. Выбрав самый симпатичный куст, уселась рядом и принялась задумчиво жевать стебли, подтягивая их к себе лапкой.

Я тем временем встал посреди двора, расставил ноги на ширину плеч и начал с простого: наклоны, повороты корпуса, махи руками. Тело отзывалось привычной утренней болью в заиндевевших мышцах, но с каждым движением боль отступала, сменяясь теплом.

Пока тело лишь просыпалось, голова уже работала.

Вчера за убийство Змея и Шныря система насыпала мне больше ста сорока очков укрепления тела. За три дня адской работы в конюшне, беготни с подносами и рубки дров я наскрёб едва ли пятнадцать. Арифметика простая и неприятная: система щедро награждает за убийства, а за мирный труд кидает крохи.

Вот только я не хочу зарабатывать прогресс, убивая кого-то. Два трупа на моей совести — более чем достаточно. Если каждый раз для прокачки мне нужно будет кого-нибудь зарезать, то к пятому уровню я превращусь в серийного убийцу, а не в ресторатора.

Я перешёл к приседаниям. Двадцать штук, с паузой на выдохе в нижней точке. В моём мире я делал по пятьдесят, не задумываясь. Здесь, в теле Макса, двадцать давались с трудом — колени тряслись, а на последних пяти пришлось стиснуть зубы. И это несмотря на недавнее повышение уровня!

Ничего. Неделю назад я и десять бы не сделал.

Остановился передохнуть. Мозг продолжал работать, анализируя прошедшие дни.

Когда я рубил дрова с мантрой «Шу», представляя, что топор — это боевое оружие, прогресс укрепления тела, холодного оружия и воздушного клинка росли в три-четыре раза быстрее, чем от обычной физической работы. Система считала мои упражнения с топором за тренировку с боевым оружием, а не за хозяйственную работу. То же самое с лопатой.

А что если применить тот же принцип вообще ко всему? К лопате, к метле, к ухвату? Любой инструмент — это палка с утяжелением на конце. А палка с утяжелением — это, по сути, боевой молот или секира. Вопрос только в том, как ты её держишь и что при этом думаешь.

Идея была настолько простой, что я рассмеялся и хлопнул себя по коленям.

Тренироваться, работая. Работать, тренируясь. Совмещать прокачку тела с хозяйственными делами. А если еще настой бодрянки или редкоцвета при этом пить, то сразу тройной прогресс!

А ещё у меня в комнате лежали два меча — Змея и Шныря. После завтрака можно будет попробовать взять настоящее оружие. Я еще помню как мне за каждый взмах начислялись очки прогресса. Надо пользоваться! Но это потом. Сначала — отжимания.

Упёрся кулаками в утоптанную землю, выпрямил спину. Первые десять — легко. Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать — уже тяжелее. На двадцатый руки задрожали. Двадцать пять — через силу. На двадцать девятом я рухнул на живот и уткнулся лбом в пыльную землю.

Прогресс Укрепления тела: +0,03

И это за тридцать отжиманий. Негусто, но ведь это чистая физика, без техник и без оружия. Да и управился чуть больше, чем за минуту. А если добавить мантру?..

Но бесконечно отжиматься я тоже не собираюсь.

Завершая зарядку, я облился