С этой вершины видно мой дом - Eaterina

Если поначалу Наргид ещё обращался за советами и поддержкой к наставнику, то спустя пару недель он втянулся в обязанности патриарха. Старый жрец и гордился успехами преемника, и досадовал, что многие его замыслы не успели осуществиться.

Впрочем, агенты бывшего патриарха продолжали своё дело. Его светлость Тсинар ежедневно получал донесения со всех уголков Манзокеи. На юге усиливалось влияние Берия: шла активная торговля, девки выходили замуж на берийцев, заключались соглашения о совместных выпасах скота и разработке каменоломен.

На востоке тревожили волнения в Эмиратах. К границам стягивались войска, и населению было не до того, кто стоял у власти. Главное, чтобы эмиратцы не пошли войной и не угнали в рабство и гаремы молодёжь.

Спокойнее всего было на западе, куда уехала дохаживать беременность императрица. Конечно, многие всё ещё верили сказкам о драконах, но присутствие её величества сглаживало острые углы и дарило уверенность, что не так всё страшно, если новый патриарх сумел найти общий язык с его величеством – так всё чаще стали называть Дантора Берийского.

А север горел в огне восстания. Его святейшество Тсинар проводил ежедневные молебны Нерождённому о мире в государстве, о здоровье императрицы, о памяти погибших, а в своей комнате горячо молился о достижении успеха в затеянном восстании. Соглядатаи несколько раз в день сообщали ему новости. Его высочество Дантор обратился к пехотным генералам. Его высочество Дантор ограничил полномочия советов на период усмирения восстания. Его святейшество Наргид отправился вслед за войском, дабы молитвами взывать к разуму мятежников.

Последняя новость старого жреца расстроила. Он приложил немало сил – и убеждения, и магии – но кровь второго принца оказалась сильнее любых молитв Нерождённому. Юный патриарх избрал свой путь и следовал ему.

Порой Тсинару хотелось бросить всё, сложить свои пожитки в сундук и уехать куда-нибудь, где живут язычники. Нести им веру в нерождённого, проповедовать и учить праведной жизни. Останавливало лишь осознание незавершённого дела. Его предшественники долго готовили почву для возвышения храма, и он не мог сейчас бросить всё и растоптать достигнутое.

В другой раз жрец рвался на север. Если не работает внушение, значит, сработают розги, которыми испокон веков вбивали в ленивые детские головы знания. Так и Наргиду объяснил бы, в чём его истинное предназначение. Жаль, что ученик уже вырос и розги делу теперь точно не помогут. Да и не привык Тсинар физически воздействовать на людей.

От мыслей о Наргиде ему становилось плохо. Несколько дней жрец даже не выходил в трапезную, и послушники устроили молебен о здравии старика.

«А ведь я действительно уже старик, - пришла тогда неожиданная мысль. – Я помню ещё деда Наргида, своего двоюродного брата. Саднара нет уже два с лишним десятка лет, а ведь я был старше его. И вот – всё ещё топчу землю во благо Нерождённого. Нет! Во благо Манзокеи! И я должен и впредь думать о будущем империи!»

Немного оправившись от смены статуса, Тсинар приказал вызвать к нему Консо. Белобрысый крысоподобный шпион явился к нему буквально на следующий день. Он довольно развалился в кресле, потягивая вино, и усмехнулся:

- Рад не чувствовать себя шмелём или землеройкой. Вы, святейшество, наверняка, забыли обо мне, раз так давно не вызывали?

- Ты был нужен мне на этой должности, - мягко укорил его жрец. – Свой человек во дворце всегда знает, куда дует ветер.

- Во дворце, а не в саду, - скривился Консо. – Да кроме старика Рантира я и людей-то не видел!

- А в Белом парке тоже никого не видел и ничего не слышал? – прищурился патриарх Тсинар. – То-то же. Но речь сейчас не о том. Ты должен поехать на север.

- На войну? – шпион едва не поперхнулся вином. – Нет, это без меня.

- Консо, я не прошу, - жрец добавил в голос магии. – Ты нужен мне на севере. Я хочу знать, что планирует Дантор Берийский, о чём думает патриарх Наргид, чем живут войска каждой стороны. Именно там сейчас решается судьба всей империи.

- Я всё понимаю, святейшество, но жить-то хочется. На севере война. Как вы думаете, что будет с мужчиной, ещё не старым, не больным, к тому же добровольно лезущим в пекло? Правильно, его тут же запишут в солдаты, пошлют на передовую и прикончат в первом же бою. Так что мой ответ – нет, я на это не согласен. К тому же работа на церковь Нерождённого оказалась столь прибыльной, что я подумываю жениться и открыть кабачок или таверну, а мёртвому это уже ни к чему будет.

- Морщины мы тебе нарисуем, а уж как изобразить немощность, ты и без меня хорошо знаешь. Тем более кому-то нужно и готовить для армии, - тонко намекнул жрец. - Через пару дней на север уходит продуктовый обоз, поедешь с ним младшим поваром. Один раз в несколько дней будешь отправлять письма с обозами раненых на постоялый двор с подписью «В Дармат для старой тётушки». Мой человек станет передавать эти послания дальше. А возможно однажды письмо «от старой тётушки» получишь и ты сам. И тогда обязательно выполни всё, о чём она тебя попросит.

- А как же маги?

- Мы не справимся с двумя проблемами сразу. К сожалению, моё смещение с должности лишило меня некоторого веса и свободы действий. Тем более императрицы сейчас нет в столице, а главной целью твоего прошлого задания было не допустить контакта магов именно с её величеством. Сейчас же, если север станет нашим, храм сразу поднимется и вспомнит о своём старом патриархе. Тогда мы сможем и магов-еретиков прижать.

- Что ж, звучит не так плохо, как сначала показалось, - Консо подлили себе вина и вновь расслабленно развалился в кресле. – Но мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь узнал меня. Всё же некоторые аристократы могли обратить внимание на помощника садовника. Не хотелось бы лишних вопросов.

- Я дам тебе адрес. Там живёт специалист, который превосходно умеет менять внешность.

- Так и быть, выручу вас ещё раз, святейшество. Но этот раз – последний. Пора и мне на пенсию. Возраст, так сказать, уже не юношеский. Да и весёлые вдовушки долго такого бродягу дожидаться не станут, а тоскливая старая дева меня не устраивает. Ну, вы всё понимаете.

- Я тебя услышал, Консо. – Патриарх скрипнул зубами. – Дом-то уже присмотрел или об этом