Дочь севера. Исцеление дракона - Ирина Ардо

Невзирая на вопли брата, я полетел в сторону дворца и скинул бывшего правителя вниз. Единицы, оставшиеся на месте, видели всё своими глазами. Все они осознали, что Ормарр I утратил свою вторую ипостась, и никто даже не кинулся ему на помощь.

За мгновение до смерти брат понял — он остался совсем один. Никто не поможет, потому что никто больше его не боится.

Ветер разнёс по фьордам и пустошам предсмертный крик, ознаменовавший конец очередной эпохи. Тишина, нарушаемая лишь бьющими по воздуху крыльями и сотрясшим землю приземлением, возвестила о начале новой.

Король умер, да здравствует король!

Глава 31

Ингвальд

Проходя по полуразрушенному тронному залу, единственное, что я чувствовал — омерзение.

Невольно вспомнил времена, когда король привёл сюда мальчишку и рассказал о его происхождении. Мне, честно говоря, было совершенно наплевать на свою кровь, но я сразу понял: матери больше не придётся голодать. Не сразу, не в первый год, но Равеннор, назвавшись моим отцом, открыл мне множество дверей.

Знал бы он, что подпишет нам обоим приговор своими последними словами. Глупо было извещать старшего сына о своих намерениях, но…

— Ваше Величество, — из темноты коридора вышел управляющий. — Есть ли у вас другие распоряжения?

Старик служил ещё при моём отце. Несмотря на возраст, он был по-прежнему резв. Первым подоспел ко мне на площади, стоило мне обернуться человеком. Весьма кстати, смею заметить, так как объявлять себя королём без штанов было несколько затруднительно.

— Иди. Хотя постой, что стало с королевой Ребеккой?

Взгляд зацепился за её портрет, висевший на стене. Прежняя королева смотрела на два уцелевших витража с изображениями своего сына, супруга и Великого Эерхона.

Художник действительно постарался, однако мне она запомнилась совсем не такой.

С полотна на меня смотрела красивая, строгая и статная женщина, однако у него была лишь одна общая черта с живой Ребеккой — стальной пронизывающий взгляд. Что касалось остального, так я всегда видел уставшую, измученную женщину. Другой и не станешь, когда твой супруг привёл ребёнка со стороны.

А ведь ещё тогда я мог догадаться, что Равеннор не так силён, как многие (в том числе и я) предполагали.

Увидев судьбу одного из своих братьев, отец решил обезопасить себя достойным браком. Деталей я не знал, но слуги поговаривали, что король Аргоны женился на падшей женщине, как только на ней появилась его метка.

Если знать нравы королевского рода, то можно смело предположить, чего дядя успел наслушаться.

— Ушла от нас через год после вашего ареста, — сказал он будничным тоном.

Похоже, братец не пощадил даже мать. Истинная пара угасает практически сразу, как только погибает её дракон, но королева ей не была. Сомневаюсь, что она настолько любила мужа.

Значит, Орм расправился и с ней, однако причину я уже не узнаю. Да и не хочу знать. Нет объяснения подобному поступку и не будет никогда. Даже если женщина, давшая тебе жизнь — последняя дрянь, ты не имеешь права лишать её жизни. Всегда можно отослать, отстранить от себя, уйти самому, но не опускаться до такого.

С прошлым разобраться не получится, поэтому стоит перевести внимание на настоящее и будущее. А также на данные кому-либо обещания:

— Ясно… Прежний король крал детей из деревень и не принявших нашу власть поселений. Где они сейчас?

— Многие содержатся в гарнизоне, кого-то поручили дворцовой прислуге. Особенно строптивые закованы и ждут своего отправления в Драгонхолд.

— Не понял…

— Его прежнее Величество изволил вести переговоры с комендантом и…

— Собрать всех в гостевых покоях замка, завтра у меня должен быть поимённый список: кто, чем здесь занимался и откуда. Это ясно?

Падаль. Ормарр начал разлагаться задолго до своей смерти. Он перечеркнул всё хорошее, что в нём было даже в зачатке.

Однако от Фиенда я подобного не ожидал. Он жаден до денег и чужих воплей, однако на кой Шарэт ему сдались дети? Что он собрался с ними делать?

— Будет исполнено, Ваше Величество, — откланявшись, мужчина покинул тронный зал.

Оставалось лишь надеяться, что им не причинили ощутимого вреда. Люди в малом возрасте крепкие, их сложно сломать. Вполне возможно, что что-то внутри у них согнуто, искорёжено, вероятно, надломлено, но поправимо.

Очередная оконная рама рухнула, а я так и остался на месте, разглядывая трон. Даже после всего пережитого во мне не было уверенности, что смогу сесть туда же, где сидела эта тварь. Если бы можно было вернуться в прошлое, то я бы Орму все части тела поотрывал, пока тот был ещё жив.

Единственное, что я мог сказать точно: на мне и закончится эта паршивая традиция, вынуждающая род Эйерхона уничтожать свою родню. Ни моим детям, ни детям моих детей не придётся пачкать руки в собственной крови.

— Ингвальд? — голос моей женщины вырвал меня из тягостных размышлений.

Далия вышла через дверь для прислуги и остановилась в непосредственной близости от окна. Она стояла в лунном свете, похожая на видение, множество раз являвшееся мне в камере Драгонхолда. Вот только одежда её была изорвана, перепачкана кровью, чёрными пятнами покрывавшей практически всю ткань, а в руке был тот самый посох, ради которого она была готова пожертвовать жизнью.

— Ты ранена?

Несмотря на то что я ничего не чувствовал, спросить стоило. Моя целительница по-прежнему держалась ровно и находилась далековато для того, чтобы можно было прочитать правду по её лицу.

Недавнее обретение сил и усталость могли притупить ощущения дракона. Однако в ту же секунду он недовольно зарычал в ответ на столь крамольную мысль.

— Немного, но мне уже лучше, — она равнодушно повела плечом, медленно приближаясь ко мне. — Просто истинной паре прежнего короля не хватило ума скрыться в своих покоях.

— Хорошо, что нынешней королеве ума не занимать.

Далия прижалась к моей груди и устало оглядела трон.

— Знаешь, легенды гласят, что Голос Великой Стужи может не только созидать, но и разрушать.

— Вполне возможно.

— Как думаешь, духи простят мне маленькую шалость? — её губы изогнулись в злорадной усмешке.

— Насчёт духов ничего сказать не могу, а вот по поводу себя — вполне.

Трудно было сказать, что именно Далия собирается делать, но что-то в её тоне вызвало у меня улыбку. Если быть предельно честным, то я разрешил бы ей разрушить весь дворец и не позволил бы себе даже косого взгляда.

Стук посоха об пол эхом отразился от стен тронного зала, грохот колющегося камня и вой ветра, ворвавшегося сквозь разбитые витражи, вторили ему. Трон был расколот, а