Многогранник - Артемис Мантикор

него была своя версия стихийной формы и свой набор защитных способностей. Но сколько бы у него не было жизней, сейчас ему меня не одолеть. Возможно, если бы Система создала двух Аркфейнов, я бы действительно не осилил. Но Буревестник при всём его могуществе по набору стихий уступал мне. Растения не могут питаться пустотой, но вода и электричество для растений не настолько опасны.

Мана стремительно утекала, но я знал — хватит. На этих двоих. Но не на Фрау.

Краем глаза я видел, как девушки продолжают с ней бой. В строю остались только Миса и Аси. И они проигрывали. Неубиваемая ведьма была невероятно сильна и в прошлый раз ушла лишь, когда теряла всю группу поддержки. Сейчас же бой всё ещё шёл, и следить за его ходом я не успевал даже с учётом «мудрости природы».

Если к двум моим копиям добавится ещё и карга — мне конец. А это, видимо, точно случится, потому нужно разобраться с двойниками раньше.

Окинул взглядом валяющиеся тела и активировал эссенциализм в третий раз. На этот раз не забыв укрепить созданное существо древесной цепью с дополнительными источниками. Интеграция символа нанесла усиливающие руны в созданного древня.

С земли поднялся кадавр, сшитый части головы длинноволосого подрывника, копии Доры и кого-то ещё, кому в битве разнесло голову так, что было не опознать.

Новый кадавр бросился на Аркфейна со спины. Монстр поднял руки — в ладонях открылись отверстия, из которых наружу полетели левитирующие взрывные големы. Перекошенный рот со свисающим языком выпустил зелёное пламя, а за спиной раскрывались стихийные крылья из чёрной жижи.

Аркфейн обернулся в надежде увидеть подходящую жертву для своего ритуала, но он сам выскочил из рядов сражавшихся ко мне, оставшись без прикрытия.

Буревестник действовал умнее — в свободном полёте он ушёл от идущего боя. Его сила была в дальнобойных атаках и контроле пространства. Вместо него с неба рухнули молниевые энергеты, а он сам под крики старухи начал принимать боевую форму. О ней я почти ничего не помнил, и учесть в своих планах не смог.

Противник начал увеличиваться в размерах, превращаясь в нечто вроде ожившего гуманоидного шторма.

С одной стороны, он отрезал мне путь. С другой шло сражение Аркфейна с кадаврами. С третей же спешила поучаствовать в бою Фрау. Я бросил взгляд на неё — Аси валялась на земле, как и два тела Тии. Селену не видно было вовсе. Но очень злая Альма продолжала преследовать ведьму по пятам.

Я развернулся, принимая удар старухи на майр. Зажатый в «длани алолесья» мифический клинок не выдержал напора божественного предмета. Щелчок, и клинок был перерублен несмотря на все свои усиления, а старуха обратным движением ударила меня в живот рукоятью ножниц.

— Ты проиграл, друид! Но это для твоего же блага!

Ножницы вошли в живот и резко раскрылись, увеличивая радиус поражения. Ведьма с силой развела руками, забирая жизнь…

…и активируя «вечное цветение».

Останки основателя Ордена, одержимые яростью и безумием хаоса ухватили старуху за шею. Со спины зашёл Буревестник, но жёлтая трава вокруг уже начала мутировать под действием мощного выброса маны. Этот навык возрождения уже показал, что может, ещё земле аномалий, и с тех пор его возможности лишь возросли.

Из земли выстрелили лианы, обхватывая живого пятиметрового элементаля, которым стал маг. Они были не способны удержать чистую стихию, но стремительно мутировали, приобретая свойства этиний.

На ходу лианы обрастали свойствами духовного древа и других растений. Фиолетовые листья цветов зла принялись жадно пить силу, передавая по спектральной крови в сердце зарождающегося под землёй монстра.

Двое кадавров из трёх, мною созданных тоже начали оживать. Тёмный лес с королевской кровью оживляли погибших, вновь отправляя их в бой. Вечное цветение превратило Арктура в машину смерти. Теперь никто бы не усомнился в том, что он не зря находится на первом месте в рейтинге архибедствий.

Буревестник был вынужден отменить стихийную форму. Выглядел он ужасно, потратив большую часть сил. Стихийной формой Арктур подскочил к нему. Сломанный майр валялся на земле, потому он вырастил из руки новые лианы с вампиризмом.

— Цвети, астория! — прорычало нечто внутри героя этой схватки. К такому Буревестник не был готов. В его времена наверняка ещё не было никаких деирдре.

— Даже не думай! — зарычала старуха. Глаза её превратились в провалы, словно у мертвеца, из которых потекло чёрно-лиловое пламя. — Думал, я попадусь дважды в одну уловку?

Но Арктур ничего не думал. Он действовал автоматически под действием отката от возрождения в «вечном цветении».

Затем старуха вновь была вынуждена заняться Альмой, а бешеный архидруид набросился на Аркфейна и Буревестника.

— Кулак молний! — произнёс маг, призывая охватившую Арктура гигантскую руку, которая изменила цвет на алый. Новая способность Буревестника похищала силу.

Обесточить противника, лишив сил, очень правильный ход.

Рядом с Аркфейном последний кадавр рассыпался горсткой праха — Медный Король спас своего последователя, позволив развеять энтропией созданных мной существ. Два клона оказались рядом с безумным друидом и одновременно нанесли свой финальный удар, добивая первое архибедствие сектора и принимая на себя споры искажённой незримой племени, усиленной генетикой этиний и других боевых растений.

Светящееся облако спор охватило обе копии.

— Арктур! — послышался крик Альмы.

Ведьма победно улыбнулась. До судьбы заражённых клонов ей не было никакого дела. Аркфейн упал на колени — незримая плесень принялась за своё. Он попытался сбить её пустотным пламенем, но я готовился к этому поединку и специально вывел споры на основе стихии цветов зла. Тройная гибридная стихия в магической дуэли сильнее обычной.

К Буревестнику я готов не был, но, как бы он ни был силён, его билд давно устарел, и сейчас это просто опытный стихийный маг, который давно перестал быть неубиваемой имбой.

Для него пришлось на ходу ваять версию плесени на основе этиний. В итоге получилась скорее форма лишайника, но сути это не меняло. Заражённый магической плесенью маг попытался сменить форму и очистить себя электричеством, но это только ещё больше накормило модифицированную плесень.

Нет уж, чтобы отразить этот приём, нужны способности ассимиляции, которые во времена Буревестника были ещё никому толком не известны. Аркфейн бы с этим справился, но не он.

Треск битого зеркала. Фрау отбросила Мису. Та выглядела едва живой, но сдаваться она не собиралась. Как и я сам.

Щелчок пальцами — после гибели созданного дланью клона управление облаками плесени перешло ко мне. У меня же оставалась в запасе последняя жизнь, если не считать