Благословение Небожителей 1-5 тома - Мосян Тунсю

Качели взлетели ещё около двадцати раз, после чего медленно остановились. Больше некому было их толкать, и статуя юноши замерла, вновь изобразив на лице недовольство.

Пройдя ещё довольно долгий отрезок пути, Се Лянь предположил: «Наверное, я почти на месте?» И вдруг услышал едва заметный звук, похожий на сдерживаемый стон боли, и невольно замер. «Что это? Кто-то задыхается?»

Звук раздавался из грота впереди. Войдя внутрь, принц обнаружил там каменный постамент, а на постаменте — лежащую горизонтально статую, накрытую с ног до головы ниспадающим на землю белым покровом. Фигура под тканью смутно шевелилась, то сжимаясь в комок, то переворачиваясь с боку на бок, словно претерпевая невыносимые мучения и с трудом пытаясь освободиться.

Принц как раз намеревался сорвать покров, как вдруг чья-то рука сзади закрыла ему глаза, следом послышался тихий вздох:

— Гэгэ.

Се Лянь усмехнулся и мягко позвал:

— Сань Лан, ты думаешь, что если не дашь мне увидеть, то я не пойму, что там происходит?

Спустя время Хуа Чэн вздохнул вновь:

— Гэгэ, я виноват.

Се Лянь убрал его ладонь от глаз и обернулся.

— Нежные объятия?

За его спиной стоял высокий и стройный мужчина в красном, и это действительно был Хуа Чэн. Пойманный с поличным, он закрыл лоб рукой и наконец признался:

— … Да.

Не удивительно. Вот в чём дело, и нет ничего странного в том, что Хуа Чэн никак не хотел позволить принцу увидеть эту статую.

— Ты пришёл сюда ночью, чтобы заранее спрятать его от меня?

Хуа Чэн отвёл взгляд и ответил:

— Да.

Се Лянь не знал, плакать или смеяться. Неужели Хуа Чэн настолько не решался показать ему это изваяние?

— Но зачем его прятать? Вообще-то здесь нет ничего ужасного. Вот только сейчас возникла весьма деликатная проблема…

И эта проблема заключалась в том, что, появившись здесь, Се Лянь невольно привёл все статуи в движение.

Первоначально тут не было ничего страшного, вот только именно для этой особенной статуи оживление превратилось в мучение. Поскольку под покровом изображался семнадцатилетний Се Лянь, которого в горной пещере настигли чары Нежных объятий.

Другие изваяния либо танцевали с мечом, либо пили вино, либо качались на качелях, делали что угодно другое, и только этому не повезло — оно попало под губительное действие яда цветочных демонов. И это привело к тому, что «ожившее» изваяние теперь испытывало невыносимые страдания.

Вздохи из-под покрова казались столь томительными, что Се Лянь сам не выдержал, вспомнив ту тревожную, но незабываемо волнующую ночь.

— Как жаль его… Если я сейчас уйду, он снова обернётся обычной статуей?

Тогда ему не придётся так мучиться.

Хуа Чэн возразил:

— Боюсь, что нет. Всё-таки магические силы гэгэ сейчас находятся почти на пике мощи, все статуи в пещере попали под твоё влияние. Даже если уйдёшь, они ещё надолго сохранят способность двигаться.

Слишком уж мучительно.

— Но… что-то ещё можно предпринять? — спросил Се Лянь.

Хуа Чэн всегда находил решение, вот и сейчас слегка наклонил голову и сказал:

— Я как раз этим занимался. Гэгэ, идём со мной.

Он привёл Се Ляня в другой грот. Оказавшись там, принц чуть округлил глаза, ведь там стояла каменная статуя мужчины, высокого и стройного, с прекрасными глазами, чуть приподнятыми уголками губ и повязкой на правом глазу. Точная копия демона в красном, что шёл перед ним.

То была статуя Князя Демонов!

— Это же…

— Я только что наспех вырезал его, заметив неладное. Столько лет не брал в руки резец, немного потерял сноровку. Гэгэ, взгляни, похож ли?

Се Лянь, внимательно осмотрев изваяние, ответил:

— Очень! Но…

— Но… что?

Се Лянь заулыбался:

— Не так красив, как его прообраз.

Хуа Чэн тоже улыбнулся.

Затем принц добавил:

— Значит, способ, о котором говорит Сань Лан, это…

Сделать так, чтобы статуя Князя Демонов помогла попавшей под влияние Нежных объятий статуе принца «избавиться от действия яда»?

Помолчав, Хуа Чэн перестал улыбаться, сделался серьёзным и ответил, не отрывая глаз от лица Се Ляня:

— Да.

Принц сначала не заметил осторожного вопроса в его взгляде и подумал: «Способ слишком уж…»

Конечно, метод и впрямь действенный, с незамедлительным результатом, однако даже мысли об этом были невероятными и волнующими… Говоря начистоту, Хуа Чэн ведь собирался при помощи статуи Князя Демонов лишить невинности статую юного принца, тем самым подавив действие яда!

Даже разговор об этом казался постыдным!

Принц ещё не нашёл нужных слов для ответа, а Хуа Чэн уже оказался перед ним и опустился на одно колено. Се Лянь застыл и бросился поднимать его:

— Сань Лан?

Что это значит?

— Ваше Высочество, — мрачно произнёс Хуа Чэн, — я проявил неучтивость.

Се Лянь никак не мог заставить его подняться, поэтому сам присел рядом и с непониманием спросил:

— О какой неучтивости ты говоришь?

Хуа Чэн, неотрывно глядя на него, сделал лёгкий вдох и с твёрдостью в голосе произнёс:

— Ваше Высочество, прошу, поверь мне, я вынужден пойти на столь опрометчивый шаг. Да, я вырезал эти статуи своими руками, но… никогда у меня не возникало даже мысли запятнать их неучтивостью. Если способ кажется Вашему Высочеству неподобающим, я найду другой.

Се Лянь наконец понял, почему Хуа Чэн вдруг сделался таким серьёзным.

Если заглянуть глубже, Хуа Чэн всегда беспокоился, что Се Лянь, узнав о существовании такого количества тайно изготовленных демоном изваяний, сочтёт его действия дерзкими и даже пугающими. И сейчас, предлагая такой способ решения проблемы, Хуа Чэн, должно быть, ещё сильнее запереживал, что Се Ляню покажется, будто у него голова забита всяческим непотребством и нечистыми помыслами.

Принц с улыбкой вздохнул, обеими руками потянул Хуа Чэна и наконец смог поднять его на ноги.

— Разумеется, я верю тебе. Я знаю, ты всегда относился ко мне с должным уважением.

Однако, что касается фразы «даже мысли не возникало запятнать неучтивостью», принц не мог безоговорочно согласиться с этим. Всё-таки, если разобраться, с тех пор как Хуа Чэн рассыпался бабочками, а потом вернулся к принцу, он то и дело норовил «запятнать» своё божество в храме Тысячи фонарей, и с каждым разом становился всё смелее.

Се Лянь тихо кашлянул:

— Мне этот способ… вовсе не кажется плохим. Он даже очень хороший.

Однако стоило принцу подумать, чем по существу является этот способ, его лицо вновь вспыхнуло, а собственные слова неизбежно показались несдержанными. Ну а Хуа Чэн, заполучив его разрешение, наконец постепенно вернулся к своему естественному состоянию. Се Лянь положил руку