Нарушенная магия (ЛП) - Д. К. Холмберг

трансформации помогали мне противостоять ментальной атаке. Теперь мы были с ним вдвоем, все остальные либо были без сознания, либо слишком дезориентированы, чтобы понимать, что происходит.

Это был мой шанс. Пока никто не пришел в себя, я мог использовать свои истинные способности, не раскрывая свою природу.

Я бросился вперед, изображая отчаянную физическую атаку, но, соприкоснувшись с Охотником, открыл канал и начал трансформировать. Это была не осторожная, контролируемая трансформация, на которую я обычно полагаюсь, а прямой канал, по которому я вбирал в себя его силу, осуществляя масштабную передачу энергии.

Эффект был ошеломляющим. Это была не просто тьма. Это был разум, злоба и древняя цель, отголосок самого Неблагого Двора, вливающийся в меня, больше силы, чем я когда-либо пытался поглотить за раз.

Реальность вокруг нас заметно исказилась. Воздух рябил, как при тепловом искажении, цвета смещались в немыслимые спектры, а гравитация, казалось, колебалась. Предметы рядом с нами, стулья, оборудование, обломки начали парить в воздухе, зависнув в искаженном пространстве-времени вокруг нашего канала связи.

Тело Охотника начало уменьшаться, его сущность перетекала в меня непрерывным потоком тьмы. Управляемые им теневые сущности задрожали, а затем и вовсе рассеялись, когда их хозяин утратил над ними контроль. Температура в комнате постепенно повышалась по мере того, как холод Неблагого Двора покидал воздух.

Мое зрение разделилось на несколько точек обзора: обычное человеческое зрение накладывалось на что-то еще, что воспринимало мир в виде тепловых сигнатур и магических энергий. Но я достиг предела своих возможностей, поглотив больше, чем когда-либо прежде.

Как только я почувствовал, что теряю контроль, в комнате вспыхнул ослепительный свет. Мы с Охотником отпрянули от его яркости. Наша связь разорвалась, и я отшатнулся, хватая ртом воздух.

Мерсер стояла в дверях, вытянув руки и держа в них магический артефакт, которого я никогда раньше не видел, серебряный шар, пульсирующий от концентрированной энергии.

Охотник, уменьшившийся вдвое, зашипел от боли и ярости. В последний раз выплеснув тьму, он отступил и с неестественной скоростью исчез в шахте лифта, оставив после себя лишь морозные узоры и раненых агентов.

Я рухнул на колени, мое тело сотрясалось от напряжения, которое я испытывал, сдерживая поглощенную силу. У меня оставались считаные мгновения до того, как остальные придут в себя.

Я быстро применил технику рассеивания, направив часть избыточной энергии на то, чтобы рассеять оставшийся в комнате мороз и холод. Для тех, кто придет в себя, все выглядело так, будто я каким-то образом разорвал связь с Охотником, а не поглотил ее.

Первой пришла в себя Элисон. Она часто заморгала, приходя в себя, и встретилась со мной взглядом. На ее лице читалось недоумение.

— Что... произошло? — хрипло спросила она.

— Охотник применил какую-то психическую атаку, — объяснил я, помогая ей сесть. — Вы все упали. Мне удалось сопротивляться достаточно долго, чтобы разорвать его связь с комнатой, а потом появилась Мерсер с... чем бы это ни было.

Мерсер опустила серебряный шар, и по ее лицу нельзя было понять, о чем она думает, пока она оглядывала комнату.

— Артефакт, предназначенный для подавления проявлений Неблагого Двора, — сказала она. — Хотя я никогда раньше не видела, чтобы он реагировал подобным образом.

Вокруг нас начали приходить в себя остальные, дезориентированные и сбитые с толку. Эмма помогла подняться еще одному гражданскому, а незнакомый мне агент проверил состояние раненых.

— Ты его разрушил? — спросила Элисон, пристально глядя на меня. — Как?

Я твердо встретил ее взгляд.

— Иногда лучший способ разрушить магию, не разрушить ее, а перенаправить. Этому меня научил отец.

Она медленно кивнула, но я видел, что в ее глазах зарождаются вопросы. Надеюсь, что мне не придется отвечать на них в ближайшее время.

Пока что моя тайна оставалась в безопасности. Но я был на волосок от разоблачения, а поглощенная сила все еще бурлила во мне, требуя выхода. Это было еще не все. Точно не конец.

Глава 24

Мы боимся морфов не за то, что они собой представляют, а за то, во что они превращаются, когда пустота внутри них становится слишком обширной.

Учебное пособие Агентства, раздел "Для служебного пользования"

В изолированной комнате воцарилась тревожная тишина, которую нарушали лишь отдалённые звуки аварийной сигнализации и тихое гудение вышедших из строя систем энергоснабжения. По полу были разбросаны тела, несколько сотрудников Агентства, которые так и не пришли в себя после последней отчаянной атаки Охотника перед его исчезновением. Я стоял на ногах, хотя после масштабного морфинга чувствовал себя обессиленным и уязвимым. Я не мог бежать. Не мог дать отпор, если бы кто-то попытался меня схватить.

Эмма и её усиленные гражданские подошли ближе, их руки слабо светились энергией Благого Двора, они были готовы защищать меня, но явно были потрясены увиденным.

— Всем сохранять спокойствие, — сказал я, хотя сам был далёк от спокойствия. Сила Охотника струилась по моим венам, чуждая и холодная, соблазнительно нашептывая что-то на краю моего сознания. Я чувствовал, как она пытается повлиять на мои мысли, изменить мои приоритеты. — Нужно проверить, нет ли выживших.

Я посмотрел на свои руки и увидел едва заметные изменения, вызванные частичным поглощением Охотника: кожа приобрела бледно-голубой оттенок, а ногти слегка удлинились. В разбитом окне неподалёку я увидел своё отражение, в глазах которого иногда вспыхивала тьма Неблагого Двора.

Я заметил движение: ко мне, прихрамывая, приближалась Элисон, глядя на меня со смесью благоговения и неверия. Несмотря на раненую ногу, она держалась прямо и уверенно.

— Ты поглотил его, — тихо сказала она, и её голос разнёсся по комнате в этой жуткой тишине. — Я видела, как ты... забрал его силу. Как такое возможно?

Прежде чем я успел придумать ответ, который не выдал бы меня с головой, с другого конца комнаты донёсся стон. Смит зашевелился, его рука инстинктивно потянулась к оружию, пока он пытался прийти в себя. Рана на его лбу сильно кровоточила.

— Он приходит в себя, — пробормотал я. — Это плохо.

— Что именно ты там сделал? — спросила Элисон, подходя ближе. — Я никогда не видела, чтобы кто-то так противостоял атаке Неблагого Двора. Ты словно... стал его противоположностью.

Я с трудом сглотнул.

— Это сложно объяснить.

— Я и не жду. — Она прищурилась. — Так вот в чем секрет твоей эффективности в качестве разрушителя? Я всегда удивлялась, как тебе удается так эффективно нейтрализовывать энергию во всех тех случаях, когда мы работали вместе.

Смит застонал громче и попытался сесть. Его взгляд был расфокусирован, но постепенно прояснялся. Я напрягся, готовясь к неизбежной стычке.

— Хватит.

Одно это