Обещана мертвому царю - Вера Ширай

Изба для волка напоминала заколоченный ящик. Правда, этот, городской, был больше, просторнее, чем построенный на скорую руку в лесу: с двумя комнатами и щелями под потолком, через которые проникал лунный свет.

В слабых бликах этого белого света лежал ошейник, остальная часть избы постепенно уходила в темноту. Мои глаза уже привыкли: я могла не только различать силуэты, но и рассмотреть мелкие детали этого скромного быта.

Но волк не мог убежать: у этой ловушки была только одна дверь. И он точно не сидел на цепи.

Я боялась пошевелиться, замерла и, затаив дыхание, всматривалась в темноту. Взгляд плыл: стены едва заметно давили на меня, в висках стучала протяжная боль. В полной тишине я не слышала ни единого шороха, только своё дыхание и глухое биение сердца.

Я испугалась его…

После ночевки в лесу я никак не ожидала, что могу испытать страх.

Я прищурилась, пытаясь зацепиться взглядом за тень в углу… И в тот же миг волк резко выступил из темноты. Зверь стал больше, вырос, изменился с той встречи в лесу: шерсть потемнела и торчала клочьями. Он шагал тихо, ступая на подушечки лап.

Я развернулась к нему и посмотрела в его горящие жёлтым огнём глаза. И волк перестал скрываться, тут же вышел на свет. Он больше не старался ступать бесшумно: его когти звонко ударялись о деревянный пол, из груди разносился глубокий, утробный рык.

Он шёл по дуге, заходя ко мне сбоку.

Я сделала маленький шаг назад, надеясь медленно отступить к двери.

Как я могла так легко подумать, что волк не тронет меня? — пробормотала я про себя.

В ответ на мой шаг волк замер. Жёлтый взгляд прилип ко мне. Он наклонился, почти прижав живот к полу, хвост опустил. Лишь уши едва заметно шевелились, улавливая любой звук. Я видела, как смещается вес его тела, как он готовится к прыжку.

У меня не было ни единого шанса: против большой собаки так стоять, и то страшно, а тут редкого вида огромный волк, запертый по чужой воле вдали от леса, который звал его.

Но я всё равно, поддаваясь привычке, присела, не сводя с него взгляда. Камня под рукой не оказалось. Я сняла башмак, надеясь спугнуть, отвлечь зверя, а самой успеть открыть дверь.

Но стоило мне сделать шаг назад, как волк громче зарычал, мягко скользнув ближе ко мне.

Тело меня не слушалось, мысли будто покинули голову, словно я смотрела на всё со стороны. Дружинники шли на волка вдесятером, а я решила, что справлюсь одна: со «смертоносным» башмаком в руках.

Не контролируя себя, я усмехнулась. Мой голос звучал как чужой. А когда я увидела, как у волка неловко дёрнулись уши и вытянулась от удивления морда, смех захватил меня, я не могла не перестать, не замолчать. Живот скрутило тянущей болью, слезы выступили из глаз. Но мне всё так же было смешно.

От смеха мне становилось трудно дышать. Я сама испугалась своей реакции.

— Ну вот и всё… — Я закрыла глаза, ожидая прыжка.

Минуты тянулись бесконечно. Я снова могла дышать, но тело отказывалось подчиняться. На место неконтролируемому смеху пришёл страх, заполняющий душу.

Тяжёлая морда нависла над моим лицом. Горячее дыхание обжигало щёку. Тихий рык обдувал шею. Одна из лап встала на мою юбку, пригвоздив меня к полу. Ткань натянулась. Волк медленно втянул воздух, обнюхивая мои волосы, руки. Его мокрый нос почти касался кожи.

Я протянула к нему ладонь, как это уже было в лесу, хотела коснуться его меха. Но он резко клацнул зубами рядом с моей рукой, и я отдёрнула её, отклонилась назад. Хвост его нервно бил по спине.

Я замерла, ожидая, какое решение примет волк.

Как только волк полностью меня изучил, он отступил и вернулся в тень. Я хотела пойти к двери, но стоило мне обернуться, как снова раздался рык.

— Поняла… — тихо прошептала я и направилась в противоположный от занятого волком угол.

Сама не помнила, как заснула, как ночью замёрзла, как была согрета тёплой спиной.

* * *

А вот стоило открыть глаза, и солнце ослепило меня. Яркие лучи уже проникали сквозь щели, подсвечивая пыль и шерсть, зависшую в воздухе. Весь пол был исцарапан, как следы на замёрзшей реке.

Князь сидел в том же углу, где до этого скрывался волк. Он уже был собран и, к моему удивлению, полностью одет. Он смотрел на меня как на виноватую, как на преступницу или воровку. В его взгляде сквозило презрение. Я же считала, что ни в чём не виновата, и просто отвернулась к другому углу.

Если он хочет молчать, то мы будем молчать.

— Зачем ты сняла ошейник⁈ — резко спросил он.

— Это не я!

— Тогда кто? — и снова недоверие прозвучало в его словах.

— Твоя невеста!

— Ну и дура же…

— Ага, именно так я ей и сказала.

Драган усмехнулся, и казалось, вот теперь он всё объяснит. Но снова в воздухе повисла тишина.

При свете дня я уже могла разглядеть и тяжёлый камень, в который была вмурована цепь, и пушистое, мягкое одеяло, на котором ночью спал хитрый зверь.

— Ты обещал прийти попрощаться со мной через месяц? — я устала ждать от него первых слов.

— Я не закончил дела, — он посмотрел на меня странным взглядом.

— Но ведь я могла уже уйти.

— Ну и что? — спросил он. — До знакомых тебе деревень всего день пути. Я бы подождал или поехал за тобой.

— В Навь… Я могла уйти в Навь… — тихо прошептала я, не понимая, о каких деревнях он говорит.

— Тебе давно не нужно идти в Навь… Никто не заберёт тебя.

Я смотрела в его жёлтые глаза, которые даже в человеческом облике приобрели неестественно яркий оттенок. Он тоже смотрел на меня с немым вопросом.

И тут я вспомнила разговор с Волемиром. Я была уверена, что он сказал: живая вода не помогла князю. Но теперь, стоило Драгану заговорить, я поняла, что давно не чувствовала холода в руках. Проступившие раньше синие вены исчезли, кожа снова порозовела. Я чувствовала себя живой.

— Но как? И когда?

— Морана сказала, что может дать мне лишь одну каплю, но точно не сказала, кто должен её выпить.

Я сидела, не в силах вымолвить ни слова. А потом по его взгляду поняла всё.

— Ты не