Путь от змеиного хвоста - katss

— Поджарилась, прям как надо! Шашлык, что ли, забодяжить?… — От соседнего стола грохнул хохот. — Ярик, серьёзно: если меня в один прекрасный день полуседое начальство коленом под зад выпрет из милого сердцу ЗД — мы с тобой не пропадём… Будем фокусы показывать и корейскую еду стряпать, в уличном киоске. Так сказать, новый формат бродячих артистов… Стартап, все дела… — Хохот перерос в ржач.

Исследователь, белый как мел, интенсивно потел — там запотели даже стёклышки… Но всё равно — сидел ровно. А может — просто ноги отнялись?

— Та-а-ак! — донеслось от входа. Настька вернулась… Наконец-то! Глянула на часы над входом… Ого! Уже девять утра? Ой-ёй, мне ж пора смену сдавать!… А я всё ещё не доела, блин!

— Я не поняла! Ты что — опять двадцать пять? Вчера не понял?! Или ты подаренный Анфисой чопик уже переварил?!

— А чё за чопик? — С немалой долей интереса раздалось от соседнего стола. Стрижи, в позах “Инока” Савицкого, наблюдали…

— Который может увеличиваться в энность раз, — ну да она сразу и вставила, куда надо, — со смешком отозвалась Сизова, приближаясь к оторопевшему очкарику. — Я тебе что вчера обещала?… Ты, травоядное без чувства самосохранения!

Тот, внезапно позеленев, подобрал полы халата, да ка-а-ак задал стрекача через всю столовку — аж пыль столбом взвилась!

— Фига, — кашлянул кто-то, сквозь смех и слёзы. — То есть, чопик и Сизова — страшнее участи стать кучкой пепла?

— Совсем охренели, — прошипел маг, принудительно убирая маску. — Ещё на сайте ЗД вывесите эту табличку, идиоты!…

— Ты о чём? — подошедшая убийца плюхнулась на освободившийся после научника стул.

— О том, что кто-то лоббирует версию, что в перспективе мы — долгош-ш-шители! Охотниц и так — кот наплакал, так хер ли врачам заниматься этой стороной вашей физиологии?! Вряд ли, правда? — Сизова задумалась.

Хм. Кстати, да. Ярик ведь прав… Чё-то это плохо пахнет. Кто их натолкнул на столь крамольную мысль? Если то, что я обсуждала с Житовым, осталось между нами? А штатный гинеколог и без того загружен — он вообще, судя по виду, вчерашний день потерял, ещё позавчера… Странно, в общем.

— Думаешь, опять повылезали яйцеголовые, упирающие на то, что мы — нелюди? — нахмурилась Настя.

— Думаю, всё гораздо хуже, — тихо заметил Мустанг, отбирая у меня остатки зефирки.

— Ну-у значит, мы лопухнулись… — с долей сожаления констатировала охотница. — Потому что вчера его гоняла я, потом Анфиса — реально чопик вставила… Со словами: “Не для тебя моя роза цвела, охальник! Предпочитаю мужчин постарше и попредставительней!” — Я снова подавилась. — Позавчера он улепётывал от Рыжей. Ну просто как та мышь от голодного кота… Две стены в лабораториях она проломила. И хорошо, что не этим идиотом — там пострадали столы и ещё какая-то мелочевка. А, и одна насадочная колонна, для ректификации*** чего-то там… Ясен пень, Муромец спустил ей с рук весь бардак. И вроде, на неделе Коза разбила рожу его напарнику, о ближайшую стену. Не сильно, но до юшки. Нос вправлял, у целителей… Больше не бегает, этого вместо себя отправил. Дак а с чего они распрыгались-то вообще?

— Если б эти лягушки просто распрыгались — было бы ещё ничего. Но им кто-то подсунул горшок сливок. Они так до масла допрыгаются, — процедил маг, поджигая взглядом невинную зубочистку. — Скоро.

— Ну, в свою защиту могу сказать ток одно: лопухнулись, не додумавшись — не только мы, — пожала плечами Настя. — Его ещё погонял товарищ генконструктор, за доченьку — в прошлое воскресенье Ленка Ракитина отсюда в горючих слезах убежала… Так что папа нагрянул уже во вторник — кстати, вы с фонящим Арсеньевым, с ним буквально на полчаса разминулись… А мы тут, с попкорном, наблюдали “постановку номер два”. И по камерам, и живьём… Так что опрос не задался, — Мустанг фыркнул.

***

С Димой я, к сожалению, тоже разминулась, как и с генконструктором — буквально на каких-то минут десять: Стрешнев, проснувшись и неплохо перекусив, умотал на ковры, и прочая… А мне, сдав дежурство Маю и его пятёрке, стоило поторопиться домой, чтоб банально выспаться.

План похода на вечер, к страдающей от лишних моральных терзаний Зойке, остался прежним: без покаянной, но с винцом, тортиком и мороженым.

***

…Не, я честно, ожидала почти всего — но только не такого поворота!

Но обо всём по порядку.

Торчащая на посту младшая из сестёр подарила мне частично осуждающий взгляд, но лишь вздохнула.

Отловить старшую за полчаса блужданий по коридорам врачебной части мне так и не удалось. Поэтому я плюнула на сие бессмысленное занятие, и пошла просвещаться, оставив будущее “средство развязывания языка” в холодильнике в сестринской.

Зойку мне, с рук на руки, сдал глубокой ночью лично проф. Мол — идите, девочки, чаю попейте…

“Чаем” предполагалась бутылка крепкой марсалы пятнадцатилетней выдержки, розовый портвейн и крепчайший горький вермут — так, на всякий случай. Точнее, на случай, если всё будет совсем худо.

…Всё было совсем худо.

А уж от Зойкиной логики мне и вовсе — чуть не зашатало крышу…

— А он в мою сторону, весь день, даже не смотрит! — причитала убитая горем охотница. — Даже ни разу не улыбнулся! В столовке кивнул, за обедом — и всё!… Рожа — каменная! Вот как так-то, а?!

— Кхм…

— Нормально вообще?! И вот как мне теперь жить?! Да мне же перед поколениями предков стыдно! Хоть бы слово ласковое сказал, козлина!…

— Зой.

— Что?…

— На бутылку, рот займи… Вот как ты думаешь — он должен был, как последний идиот, на весь ЗД орать, что-то в стиле: “Ребят! Я сегодня отлично перепихнулся!”. Ты вообще понимаешь суть вопроса, не?…

— В смысле?!

— В прямом, дорогая моя. Человек бережёт твою репутацию, делает это самое “каменное лицо”, не трогает тебя и не нарывается на безобразный скандал. Даёт, так сказать, тебе время. На раздумья. А ты? А ты — нашла повод заново спустить на него всех собак. “За что?”, спрашивается в задаче?…

— Кхм.

— Тебя никто ни к чему не принуждал, так?

— Ну так, — нехотя признала охранница, пряча