Стрела, монета, искра - Роман Евгеньевич Суржиков

Граф умолк, словно ожидая от торговца какого-то ответа.

— Вы мне льстите, милорд, — сказал Хармон.

Виттор улыбнулся, но продолжил молчать.

— Рельсовые дороги, милорд?.. — осторожно спросил торговец.

Граф улыбнулся шире:

— Поясните-ка, сударь.

— Я давеча слышал, что владыка Адриан имеет целью скрепить всю Империю рельсами с юга на север и с запада на восток. Это огромная перемена, верно? Я также слыхал, ваша милость, что вы горячо поддержали затею его величества. И вот я подумал: стало быть, вы, милорд, хорошо просчитали сию перемену. А скромный Хармон-торговец, возможно, является одной из циферок в этом расчете.

Виттор Шейланд подмигнул ему:

— Умно, весьма. Даже попади вы в яблочко с первого выстрела, я сказал бы, что вы промахнулись. Исключительно чтобы дать себе удовольствие послушать еще одно ваше предположение. Но, к счастью, вы промазали. Давайте вторую стрелу, любезный.

Хармон склонил голову. Вот, значит, как обернулось! Ловок благородный черт! Все-таки выкрутил так, что это он мне делает испытание, а не я — ему. Ну, что же, теперь не отступишь.

— Леди Иона, — сказал торговец, — чудесное творение богов. Я не силен в поэтических выражениях, скажу просто: такая барышня, как она, может сделать счастливым любого. За обедом я искренне радовался, увидав, как вы счастливы рядом с нею. А ведь брак — это большая перемена в жизни, и вдруг я подумал…

Зрачки Виттора слегка сузились — буквально на волос. Хармон осекся и сглотнул. Едва не въехал телегой в горшечную лавку!

— Идите до конца, — велел граф.

Соскочить на другое? Не выйдет, слишком прозорлив чертяка, заметит подмену.

— Перемена, ваша милость, — нехотя повел дальше торговец. — Я лишь подумал: может ли быть так, что вы поступили по велению влюбленного сердца… И не до конца рассчитали перемену, вот я о чем. Любовь — ведь она порою толкает…

— Она порою — это да. — Граф улыбнулся, и у Хармона отлегло от сердца. — Полагаете, я совершил некую глупость и нуждаюсь в помощи, чтобы ее уладить?

— Надеюсь, что я ошибся, ваша милость.

— Вы ошиблись, Хармон. Вторая стрела также ушла мимо. Понимаете ли, упомянув перемену, я имел в виду перемену в вашей жизни, а не в моей.

— В моей жизни, милорд? Какую перемену?

— Ту, что, возможно, произойдет сегодня. Я хочу предложить вам продать для меня один товар — того сорта, какими вы прежде не торговали.

Хармон прокрутил в мыслях несколько товаров, с какими он прежде не имел дела и какие стоили бы подобных предисловий. Титул? Ленное владение? Брачный договор? Пленник? Ни один из вариантов не пришелся ему по нутру. Все это лордские игры — те самые, в которые вступаешь с надеждами на большой куш, а заканчиваешь с петлей на шее.

— Какой товар, милорд?

— Хочу предупредить вас, Хармон, — сказал Виттор, задушевно улыбаясь. — Товар весьма необычен и редок, он обладает особенными свойствами. Когда вы ознакомитесь с ним… Знаете, осмотрительно с моей стороны было бы лишить вас права на отказ. Понимаете, о чем я?

Хармон сглотнул, и еще. В горле пересохло.

— Да, милорд.

— Однако, я не хочу давить на вас таким образом. Вы взглянете на товар и сохраните право отказаться от сделки, и сможете, отказавшись, выйти из этой комнаты на своих двоих. Но, любезный Хармон-торговец, я запрещаю вам говорить кому-либо о нашей сделке. Словом лорда я велю вам держать язык за зубами, независимо от вашего решения. Понимаете, что это означает?

— Хорошо понимаю.

— Что ж, тогда приступим. — Граф Виттор дернул за шнур, висящий на стене. Где-то вдалеке глухо звякнул колокольчик.

Внезапно Хармон догадался, что за товар ему будет предложен. Инструмент для шантажа, вот что! Граф Виттор хочет надавить на кого-то, вынудить к повиновению. У него есть нечто веское против того человека: неосторожное письмо или печать на поддельной грамоте, или чье-то свидетельство о тяжком преступлении. Эту штуку он и хочет поручить мне. Дело дрянь. Ну и дрянь!

Раскрылась дверь, секретарь графа внес и поставил на стол дорогую шкатулку, безмолвно покинул комнату. Сняв с пояса крохотный ключик, Виттор Шейланд отпер шкатулку и передвинул ее ближе к Хармону.

Паскудство, думал торговец. Я открою шкатулку, и внутри будет свиток. Я прочту его, это окажется орудие против кого-нибудь из очень влиятельных людей. Возможно, против дома Нортвуд, что издавна враждует с Шейландами. Или против герцога Айдена Альмеры — конкурента графа Виттора, второго «соратника императора». А после, спустя не столь уж долгое время, Хармон-торговец будет кормить собою крыс в подземелье родового замка Нортвудов… или Альмеры, велика ли разница? Потому граф и не послал с поручением одного из своих рыцарей, а призвал едва знакомого купчину: не жалко в расход пустить!

Хорошо хоть, граф разрешил мне отказаться. Но не очередная ли это проверка? Не дал ли он мне видимость свободы лишь для того, чтобы посмотреть, какой выбор сделаю? А если мой выбор его не устроит… Тьма, тьма!

— Открывайте уже! — поторопил его граф. — В ней — не ядовитая змея, уверяю вас!

С тяжелым сердцем Хармон придвинул шкатулку, положил ладонь на крышку и открыл.

Внутри был не свиток. Там лежал…

Торговец Хармон Паула разучился дышать.

Неужели?!

О, боги!

Там лежал…

Глава 13. Стрела

11–13 мая 1774 года от Сошествия

Мягкие Поля (около 300 миль от северо-восточной границы империи Полари)

Отряд северян вынужден был задержаться на островке среди болот.

Ливень напитал Мягкие Поля, и под травяным настилом образовался слой чистой воды, а она менее плотна, чем болотная жижа. Сеть потеряла часть прочности и не будет достаточно надежной, пока чистая вода не перемешается с грязью. Решено было провести день на островке, и, сказать по правде, Эрвина это ни капли не расстроило. После давешних приключений болело все, а ноги — сильнее, чем все прочие части тела, вместе взятые. Эрвин совершил смелую вылазку к луже на расстояние двадцати шагов от шатра, чтобы кое-как отмыться; за время марш-броска до лужи не на шутку устал и предпочел остаток дня неподвижно пролежать на берегу.

Глядел на болото — оно выглядело таким умильно безмятежным под своим изумрудным покрывалом. Юркими точками носились бегунцы, кружили на плоских крыльях несколько хищных птиц, да