Стрела, монета, искра - Роман Евгеньевич Суржиков

— Да, милорд…

— Так что же, вернетесь? Я передал бы с вами пару писем.

— Но, милорд, а как же искровый цех на Реке? Мое дело — не только рельсовая дорога. Я должен отметить место для плотины!

— С этим я справлюсь, Луис. Я ничего не смыслю в рельсовых стройках, но кое-что знаю о плотинах.

В Университете Фаунтерры искровую инженерию преподавали всем студентам дворянского сословия. Как и военное искусство, она считалась благородным знанием, необходимым аристократу.

— Милорд… — промямлил Луис. Он выглядел опечаленным и как будто искал аргументов, чтобы отказаться. — Но, милорд, а как же…

— Деньги? Я заплачу, сколько причитается. Я же вижу, что вам не место здесь. Вы сбережете и душевное, и телесное здоровье, если пуститесь в обратный путь.

— Это так милосердно с вашей стороны…

Вопреки словам, на лице Луиса проступила грусть.

— Я не приказываю, а лишь предлагаю, — уточнил Эрвин. — Хотите — можете продолжить путешествие вместе с нами.

— Да?.. — Луис просиял от радости. — Благодарю вас! Я останусь в отряде, милорд! Понимаете, моя леди… она ни за что не поймет, если я отступлю перед трудностями и сбегу. Я не смогу тогда посмотреть ей в глаза. Моей леди нужен настоящий мужчина — смелый, упорный. Ведь вы понимаете, милорд?

— Отлично понимаю, — кивнул Эрвин. — Что ж, оставайтесь, коли желаете.

Луис даже дернулся, чтобы обнять лорда, но в последний миг сдержался.

— Вы так великодушны! Не знаю, как и благодарить вас!

Эрвин не смог понять, что же так обрадовало механика: возможность сбежать в любой момент — или перспектива проявить себя героем (по крайней мере, героически рассказать любимой о своих приключениях), или право выбора. Забавно: сам Эрвин был лишен всех этих удовольствий. Отец не оставил ему права выбора, гордость не позволила бы ему сбежать, а что до рассказа о подвигах, то Эрвин не видел в своих приключениях ничего героического. Эксплорада представлялось ему не геройским эпосом, а нелепой трагикомедией.

Механик как будто прочел мысли Эрвина и спросил:

— Скажите, милорд, а если бы у вас была возможность вернуться в Первую Зиму, вы бы воспользовались ею?

Хм. Хороший вопрос. Если бы, скажем, в Споте Эрвин получил от отца письмо с предложением вернуться, то сразу же сел бы на корабль, не раздумывая. Однако теперь он не так был уверен в ответе. Прошло меньше месяца, но что-то поменялось. Это имело какое-то отношение к тем двум моментам вчерашнего дня — когда он спасал Дождя от клыкана и когда провалился в трясину. Гордился ли он теми событиями? Нет, напротив, стыдился того, что именно его жеребец заартачился в неподходящую минуту, и что именно его нога угодила в крохотный разрыв сети. Тот же Луис ступал перед Эрвином — и прошел над дыркой, а лорд-неженка влез прямо в нее! Так что гордиться нечем. Хотел бы Эрвин повторить эти моменты? Ясно, нет. Кому захочется повторно искупаться в жидком навозе! Но все же что-то было привлекательное и в случае с Дождем, и в падении в болото. Если так подумать, то было нечто и в тех минутах, когда они ждали лавины на Подоле Служанки. Это нечто не давало Эрвину ответить: «Конечно, я вернулся бы прямо сейчас!»

Он сказал:

— Вы, значит, слишком смелы и упорны, чтобы отступать перед трудностями, а меня спрашиваете, не сбежал бы я при случае? Чую подвох.

— Простите, милорд, я вовсе не это… Я имею в виду, ведь у вас множество дел и в Первой Зиме, и в столице. Наверное, там у вас дела поважнее, чем поход через болото, да?

— Уже нет. Растаяли мои дела, — невесело ухмыльнулся Эрвин.

— Растаяли?.. Это как, милорд? Сами сделались?

Прошло полтора месяца. Если сейчас повернуть, потребуется еще полтора на возвращение. Он окажется в Первой Зиме к концу июня, а в Фаунтерре — как раз к летним играм. Все уже будет решено без него. Великие Дома устроят свои коалиции, сильнейшая из них заключит с императором брачный договор. Некая высокородная девица — скорее всего, Аланис Альмера — наденет корону государыни; ее союзники получат дары и привилегии, император — желанную поддержку в Палате. Герцогство Ориджин сохранит свое право на нищету, свое видное место на обочине жизни. Эрвин не сможет ничего исправить — отец не мог найти худшего времени, чтобы выслать его из империи!

И вдруг его озарила мысль. Да столь яркая, что Эрвин схватился за голову.

— Луис, вы не представляете, насколько вы правы!

Да, он отбыл в путешествие, но перед тем заключил ряд договоров. Кто сказал, что они перестанут действовать?!

Конечно, без его присмотра события в столице обернутся совсем не так, как хотелось бы Эрвину. Но и не так, как рассчитывал герцог Айден, вот в чем фокус! Эрвинова дипломатия необратимо изменила ход событий: ключевые фигуры теперь станут действовать иначе. Он бросил в воду огромный камень, и волны до сих пор бегут по поверхности.

Интересно, а как теперь все повернется?

Эрвин сжал виски, прищурился. Прекрасная задача для ума — лучше партии в стратемы. Попробуй-ка, будучи здесь, в Запределье, просчитать на месяцы вперед, как пойдут дела в столице. Предскажи наперед, какие новости ты услышишь в августе, когда вернешься.

Кто станет императрицей?

Какие силы окажутся на стороне Адриана, а какие пойдут против него?

Случится ли мятеж?

Начнется ли гражданская война?

Луис что-то сказал, Эрвин не услышал.

— Подождите, прошу вас. Дайте подумать.

Чтобы расчет вышел точным, нужно вспомнить в подробностях каждое из своих соглашений. Как поведут себя те люди, кого включил Эрвин в свою тайную коалицию? Вот фактор, от которого очень многое зависит.

Итак. Сперва была беседа с герцогом Айденом Альмерой — в начале декабря. Эрвин выяснил условия договора Айдена с герцогом Ориджином, счел их крайне невыгодными и попытался изменить. Герцог Альмера отказался платить больше. Эрвин решил действовать.

Что было потом?..

Старому герцогу Альмера, почившему перед Шутовским заговором, боги послали двоих сыновей. Младший — Айден — был спесив и надменен, как большинство агатовцев. Но к тому же хитер, дальновиден и весьма проницателен. Он с легкостью манипулировал няньками, повелевал отцовскими гвардейцами, а если хотел выпросить чего-нибудь у самого герцога, то и тут не испытывал никаких сложностей.

Старший сын — Галлард — являл собою твердокаменную смесь из упрямства, самоуверенности и силы воли.