Вторая жизнь. Вид сбоку 2.5 - Ксения Чудаева

Стоя напротив Ноат в свете приглушённых магических светильников Хэлмираш жадно рассматривал её лицо, соотнося с далёкими воспоминаниями, которые когда-то довольно бесцеремонно приобрёл, впитывая чужую жизнь. Поднял руку и осторожно, словно его грубая кожа могла навредить или быть неприятной, коснулся бледной щеки.

— Я должен был тебя узнать. Я же видел тебя в этом теле тогда, в библиотеке, — нашёл в себе силы заговорить страж, покачал головой. — Прости меня. За всё.

— Айн, — Ноат прижалась к нему, и Хэлмираш крепко сжал её в ответ, на секунду зажмуривая глаза и закусывая щёку изнутри до крови. Во рту появился металлический привкус, но женщина в его руках не испарилась, а продолжила говорить. — С тех пор прошло больше тридцати лет, ты не мог меня узнать сразу. И это всё неважно. Имеет значение только то, что теперь я снова здесь. Рядом с тобой.

Она всегда прощала его. За всё. И даже сейчас, после того, что ей пришлось пережить по его вине, она отмахнулась от этого так легко… Страж не понимал, чем заслужил такое. Но эти слова… Перед ним была Ноат. Действительно его Ноат, та самая. Не иллюзия, не обман. Только эта женщина умела так любить его.

Она вдруг подняла голову, всмотрелась в его глаза.

— А ты? Ты со мной?

Если бы Хэлмираш мог, он бы рассмеялся. Она ещё сомневается? И почему-то именно от этого вопроса стража отпустило последнее напряжение. Он вновь обнял Ноат, но уже не как очередную попытку проверить, не свихнулся ли он, а как обычный любящий мужчина. Словно имел право хоть немного побыть нормальным человеком.

— Я всегда был с тобой. Я чуть с ума не сошёл сегодня окончательно, когда ты провалилась в тот портал. Не знал, что делать, где тебя искать.

— И не придумал ничего лучше, чем поднять с кровати Эскеля, — кажется, с объятиями всё-таки переборщил, потому что Ноат захрипела.

Ослабил хватку, мысленно напоминая себе, что теперь занесённая в другом теле, которое существенно слабее предыдущего, и это надо учитывать. Наклонился, касаясь губами её головы, что раньше сделать не было возможности из-за отсутствия разницы в росте.

— Я бы и имперскую гвардию поднял, если бы это помогло. Но я не представлял себе, кто сможет мне помочь, кроме Гарахи, — Хэлмираш не лгал, на тот момент, если бы от Эскеля не было толку, страж готов был задействовать все силы, до которых смог бы дотянуться.

— Ты стоял и молчал. И мне захотелось исчезнуть. Как сработал портал — я не знаю.

Хэлмираш ощутил укол вины. Если бы он смог найти хоть пару слов, сказал хоть что-то, то ей бы не пришлось исчезать из собственного дома.

— А я примерно уже знаю, — мысль о магии привела к другой, Хэлмираш вынул из кармана крупный металлический браслет, защёлкнул его на запястье Ноат. — Это должно оградить от случайных переходов, — после со вздохом пояснил, признаваясь. — И я не молчал. Я пытался подобрать слова.

— Я понимаю, что для тебя это бывает тяжело, — всё-таки за столько лет совместной жизни занесённая досконально изучила его. — Для меня прошло только два года, и мне очень легко сказать тебе, что я безумно скучала всё это время. Что думала о тебе и наших детях. И всё ещё очень тебя люблю.

— А теперь умножь всё это на десять и получишь то, что хотел сказать я, — прошептал страж, склоняясь и касаясь тёплых мягких, пахнущих ягодным ароматом вина губ в поцелуе. Ноат ответила на удивление жадно, заставляя стража невольно вспомнить о том, что за всей рабочей шумихой во дворце, он совсем забыл о себе, как о мужчине. Накопленное внутреннее напряжение тут же дало о себе знать, пропуская разряд по позвоночнику.

Ноат вдруг мягко отстранилась, взглянула на него почти строго:

— И у тебя совсем никого нет?

Это что, ревность? Серьёзно? И он ещё в ней сомневался? Хотел куда-то уходить? Да эта упёртая женщина не просто хотела вернуться, она требовала то же самое место рядом с ним, абсолютно наплевав на то, что прошло столько лет, на то, что он сам теперь о себе думал. У неё было свое мнение, а другое ёё не волновало.

Сам страж считал подобный вопрос даже нелепым, а потому ответил предельно честно, коснувшись губами щеки Ноат

— Никого. К ещё одной смерти я не был готов.

Ноат обняла его так, словно собственным телом хотела закрыть, защитить.

— Я не хотела причинять тебе боль, — раздался её шёпот.

Эта сумасшедшая считала, что у неё есть какая-то вина перед ним? Хэлмираш покачал головой, проводя руками по спине занесённой, отвечая:

— Ты дала моей жизни смысл. И оставила после себя то, ради чего я смог жить дальше.

Её близость, её податливость и какой-то странный блеск в глазах действовали на стража почти магический. Подчиняясь его воле, светильники вспыхнули, прибавляя яркости. Хэлмирашу захотелось рассмотреть, запомнить новое лицо занесённой, составить для себя свежий слепок в памяти, наложив один образ на другой, чтобы понимать её эмоции так же, как раньше.

Судя по тому, как забегали по его лицу глаза самой Ноат, она занималась тем же, внимательно оглядывая стража.

Хэлмираш понимал, что будет не совсем легко привыкнуть к этому лицу, к новому голосу. Что он не сразу сможет смотреть на неё так, как смотрел на Ноат. Но внешность той самой Нат, которой когда-то была его занесённая, пусть и была другой, но не отталкивала, всё-таки Рейнгар в своё время создавал демоническое тело Ноат на основе этого, и было в них что-то схожее.

— Ты выглядишь по-другому, — проговорил страж тихо. — Другие глаза, волосы, голос. Но у тебя та же мимика, те же интонации и жесты.

— У меня и цвет кожи другой, — занесённая иронично фыркнула, но была в её голосе некоторая нервозность, всё-таки она, скорей всего, переживала о том, как Хэлмираш может воспринять её новую внешность. — Ты тоже изменился. Одичал. На таком важном посту, а выглядишь, как с перепоя. Надо приводить тебя в порядок.

— Приводи, — Хэлмираш не выдержал и улыбнулся. Ему так давно никто не делал подобные замечания, никто не говорил с ним так… мягко и по-домашнему, как умела только она. И только ей одной это было позволено.

Она засияла, и Хэлмираш вспомнил, зачем улыбался в той, прошлой жизни. Чтобы Ноат вот так вот смотрела на него с искрящимся счастьем в глазах. Правда, сейчас это счастье было