Ученики без имени - Анастасия Бэйланд

Это было рискованно, ведь платную учебу он бы вряд ли потянул. Как ее тянет тот же Гань Юэ, даже представить сложно.

Бин Чуань чувствует себя счастливым щенком, который машет хвостом в предвкушении. Цю Вэй, дернув плечом, разворачивается, заходит в один из кабинетов и достаточно громко захлопывает за собой дверь. «Кабинет психологии», – читает Бин Чуань на табличке и прислоняется спиной к стене рядом с косяком, натягивая края свитера на пальцы. В коридоре как всегда холодно, и он не знает, сколько придется ждать.

У них еще не было психологии, хотя Бин Чуань мельком видел преподавателя. Цзи Цюань, кажется. Он сам похож на студента: с небрежным маленьким пучком на затылке, заколотым тонкой деревянной шпилькой, в джинсах, плотной клетчатой рубашке и кроссовках. По сравнению с Цю Вэем, который всегда выглядит так, что его впору фотографировать и помещать на обложку модного журнала, Цзи Цюань кажется вышедшим на прогулку по городу подростком.

– О, ты явился, – слышит Бин Чуань. Незнакомый голос – и странный, высокий, словно не до конца сломавшийся. Наверное, это и есть Цзи Цюань.

– Ты хоть раз можешь просто приступить к делу без этих своих комментариев? – А вот это уже Цю Вэй. Привычные нотки раздражения.

Но Бин Чуань ведь… не должен слышать. Голоса доносятся глухо, смутно, но он вполне может различить слова. Преподаватели, похоже, не задумываются о том, что их…

«Ах, вот оно что!» – вдруг понимает Бин Чуань. Дверь не захлопнулась. Она вошла в контур косяка, стукнула о него, но замок сработал не вовремя, заставив ее приоткрыться снова. Подслушивать нехорошо. Но если Бин Чуань попытается закрыть дверь, это заметят. Если попытается уйти, Цю-лаоши будет недоволен. Поэтому Бин Чуань еще больше вжимается в стену спиной, поводя плечами от холода, просачивающегося сквозь свитер, и собирается достать из сумки наушники, чтобы не внимать важным разговорам.

– Этот твой мальчик вчера так и не вливал тебе ци? – снова Цзи Цюань.

– Он вчера не пришел, – отвечает Цю Вэй странным, бесцветным тоном. – Судя по всему, подумал, что уроки касались только времени пребывания на практике.

Бин Чуань доставать наушники резко передумывает. Замирает, только-только начав расстегивать карман на спинке рюкзака, куда всегда кладет их, и медленно-медленно опускает руку. Весь обращается в слух.

«Что скажет про меня Цю-лаоши? – ждет нетерпеливо. – Похвалит или обругает последними словами?»

– Надеюсь, ты его сегодня поймал и напомнил? – насмешливо спрашивает Цзи Цюань. Бин Чуаню не нравится его тон, но в то же время он шокирован: кто-то в самом деле может так разговаривать с Цю-лаоши?

– Только что, – вполне спокойно отзывается Цю Вэй. – У него неплохо получается, и мне просто интересно, что из этого выйдет.

Бин Чуань тихонько выдыхает, радуясь, что в коридоре пусто, ведь улыбается он наверняка как идиот. Цю Вэй его похвалил! В это тоже кому расскажешь – не поверят.

– Ага, я заметил, – говорит Цзи Цюань. – Не знаю, что такого особенного в его ци, но вкупе с моей она тебя довольно хорошо стабилизирует. Я никогда не думал, что можно использовать комбинированную подпитку, но в данном случае она дает потрясающий результат. – Пауза. – Когда ты пропустил день, вот здесь образовался небольшой очаг гниения. Не смертельно и чувствовать его ты вряд ли будешь, но рубашку перед посторонними лучше не снимать. Видно немного.

– Я в курсе, я умею смотреться в зеркало. – Снова раздраженные нотки. – Ты ничего не можешь с этим сделать?

– А-Вэнь, – короткий смешок, – я не всесильный. И я тебя предупреждал, что пропускать нежелательно. Могу немножко подлатать, но не уберу. Давай, поворачивайся.

В наступившей тишине Бин Чуань слишком отчетливо слышит, как его дыхание рвано, тяжело срывается с губ, растворяясь в холодном, вымороженном погодой коридоре. Он подносит ладони ко рту, зажимает его, думая, что хотя бы так будет не слишком громко. Горячий воздух обжигает успевшие замерзнуть пальцы.

Он услышал что-то не то.

Что-то, явно для него не предназначавшееся, и это очень-очень плохо. Лучше бы в самом деле надел наушники и просто стоял под дверью, дожидаясь, пока Цю-лаоши выйдет.

Но уже поздно. И это что-то теперь прожигает изнутри, тлеющими горячими углями оседает в груди. А в голове крутится столько вопросов, что, кажется, еще немного, они надавят на черепную коробку, и она просто лопнет, разойдется по швам, как старая заношенная вещь. Бин Чуань зажмуривается.

Цю Вэй поражен какой-то болезнью? Он нуждается в том, чтобы ему каждый день вливали ци, поэтому и чувствовал себя так плохо во второй день практики? И он затеял это все, не только чтобы научить Бин Чуаня, но и чтобы получать от него ци? Почему Цзи Цюань сказал про гниение? Болезнь настолько серьезна? Это какое-то проклятие? Кто мог проклясть Цю-лаоши?

«Да кто угодно, – думает Бин Чуань мгновением позже. – Его же ненавидят в университете».

И почему Цзи Цюань так легко разговаривает с ним, даже не нарываясь на резкие фразы? Почему назвал «а-Вэнь», почему употребил это фамильярное обращение, неужели Цю Вэй кому-то в принципе позволяет…

Стоп.

«А-Вэнь»?

Бин Чуань ведь просто ослышался? Просто перепутал «Вэнь» и «Вэй»… Он зажмуривается еще сильнее, так, что под веками вспыхивают цветные круги, и сдавливает виски ладонями, будто хочет утрамбовать мысли, засунуть их поглубже. Не получается.

Он вспоминает вчерашние рассказы Ши Дина. Почти небрежное: «О, говорят, его похитили!» – в ответ на вопрос о брате-лаборанте. Упоминание про непонятно зачем нужную пластическую операцию. Сегодняшние слова Цзи Цюаня про гниение. Мысли кружатся, кружатся, кружатся, никак не желая собираться воедино, и Бин Чуань не знает, за какую хвататься сперва.

Во что он влез?

– Бин Чуань? Тебе плохо? – раздается сбоку.

От неожиданности Бин Чуань подскакивает и почти отпрыгивает в сторону. Он настолько погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как дверь открылась и Цю-лаоши вышел обратно в коридор. Бин Чуань опускает ладони и заводит их за спину, выпрямляясь, как полагается прилежному ученику. Игнорирует тугой пульсирующий обруч, сомкнувшийся вокруг висков.

– Н-нет, Цю-лаоши, – произносит, не сдержав вначале дрогнувший голос. – Просто голова заболела. Я в порядке. Это не помешает нашему занятию, честно.

И он даже не врет. Только недоговаривает. Цю Вэй – или Цю Вэнь? – недоверчиво сощуривается, но потом, коротко моргнув, идет в сторону лестницы.

И Бин Чуань следует за ним. Голова ощущается набитой опилками. Он боится даже представить, что его смутные догадки, на которых останавливаться страшно, могут оказаться правдой. Что человек, который уверенно шагает впереди, на самом деле носит другое имя. Что он не тот,