Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

Перо могло быть символом этих тысяч душ, их знаком вопроса: зачем?.. Ради чего?.. Однако ни один ворон не кружил над кладбищами. Странное зрелище, таинственное само по себе: поля мертвецов — без единого стервятника!.. Только пара волков раскапывала чью-то могилку, и кайр Джемис пристрелил их.

А вороны встретились позже. И даже с лихвою. Там, где спешно отступали, сжигая мосты, последние полки Алексиса, а следом быстрейшим маршем шли батальоны северян — тут уж никто не тратил времени на рытье могил. Наспех присыпали покойников мерзлым грунтом — и довольно. Тут не было больших сражений, лишь налеты северной конницы на арьергард искровиков, да еще запоздалые смерти от прошлых ран. Потому и тела встречались по одному-два, зато часто. Стоя у одного, можно было разглядеть следующее темным холмиком в снегу. От него — следующее… Вороны кружили над этими дорожными метками, присаживались, долбили клювами тонкий земляной покров. Леди София предлагала двинуться другой дорогой, но другой-то не было — за краем полосы, утоптанной войсками, поля скрывал глубокий снег.

Въезжали в деревни, чтобы пополнить запасы провианта. Деревни были черны. Облако мертвенной, молчаливой безысходности над каждою. Крестьяне не прятались — обреченно выходили навстречу кавалькаде, скидывали шапки и, не услышав еще никакого вопроса, говорили:

— Ничего нету, добрые господа. Что было — все забрали. Сначала красные, потом ваши. Ничего не осталось, добрые сиры.

По лицам видно было — правда.

— Мы не отнять хотим, а купить!

— Продали бы, но ничего не имеем. Простите, милорды…

В каком-то хуторе капитан эскорта осерчал и приказал устроить обыск. Крестьяне ведь не свои, а путевцы — в недавнем еще прошлом враги. Их, вроде, не жалко… Перевернули все, от погребов до соломы на крышах.

— Не трудитесь, милорды… До вас уже искали, и не раз…

Действительно — ничего. Пустота.

— Как же вы живете? — поражались воины, только что чинившие обыск.

— Ну, мало как… Доели, что по углам оставалось… Теперь собаки, коты… Ворону можно подстрелить, если зазевается.

— Ворон есть нельзя — у них мясо порченое.

— Прожарить — и ничего…

Леди София распорядилась дать крестьянам денег.

— Благодарствуем, миледи… — отвечали без особой радости.

Можно было понять: деньги — хорошо, но еды за них не купишь. Все съестное на десятки миль вокруг выгребли фуражиры двух армий.

Ориджины сильно отклонились от маршрута, сделали крюк на восток, чтобы пополнить запасы в городах. Заехали в Излучину, затем в Ниар — уже в Землях Короны. Города чернели тою же вороньей безнадегой. Не было изможденных лиц и шальных от голода глаз, но было уныние, до того повсеместное, что трудно дышать.

— Вас тоже война коснулась? — спрашивал у горожан Марк. Ориджинов и кайров боялись, а с Марком могли пооткровенничать. После он пересказывал остальным.

— Нет, война мимо прошла… Был мор той весною, но летом кончился…

— Отчего же вы мрачные, как гробы?

— Останешься нищим, тоже, поди, веселиться не станешь.

— А обнищали отчего?..

Мало-помалу выяснялось: Ниар обглодали сборщики податей. Имперским налоговым министерством назначена норма сборов: не подушно, а со всего города и с каждого ремесленного цеха. Был мор — кто умер, кто сбежал, город обезлюдел… а норма-то осталась прежняя! На каждого мещанина теперь двойная нагрузка. И сборщики как назло озверели: война идет — стало быть, все можно, любые средства хороши.

— Не отчаивайтесь, судари, — пыталась утешить их леди Иона. — Тиран мертв, скоро канут в прошлое его порядки…

— При тиране-то как раз было неплохо… — отвечал кто-то смелый. На него шикали со всех сторон, он быстро исправлялся: — Ну, в смысле, в мирное-то время нам давали поблажку с налогами. Началась война — стало круче, а как владыка уехал бить степняков — так совсем худо сделалось. Каждую неделю налетают волки… Кто там в столице остался заместо Адриана?.. Нелюдь какой-то…

Болтуна заставляли умолкнуть. Мещане наперебой уверяли Иону, что вот как раз в последнюю неделю — когда утвердилась в столице власть северян — вроде бы стало чуток полегче…

От Ниара к Фаунтерре ехали вдоль рельсовой дороги, и тут увидали странное зрелище: мужики воровали провода. Взбирались по лестнице на столб, орудовали пилой и клещами, потом скручивали медных змей тугими мотками, закидывали в сани. Впрягались вместо лошадок сами же мужики, волокли куда-то.

Капитан эскорта рассудил, что эти молодчики воруют собственность герцога Эрвина. Изловил, велел раздеть догола и высечь на морозе. Милостью леди Софии воры лишились только кожи на спине, но не жизни.

— Какого черта вы это делаете? — поинтересовался кайр Джемис.

— Жить-то на что-то надо, добрый сир…

— Продаете провода? Кому они нужны?!

— Ездят дельцы, скупают… Когда новая владычица решит починить дороги, понадобятся ей провода. Вот ей и продадут… Или ейному министру…

— Ах, мрази! На каторгу бы вас всех!

— Да можно и на каторгу, — безропотно соглашались воры. — Там хоть кормят…

Вороново перо. В черной своей смысловой глубине оно вмещало все это: кладбища, разруху, озверелых сборщиков, полумертвых крестьян. И не только это — еще больше и глубже, и чернее.

В какой-то час Иона подумала: перо — символ нашей победы. Имперский герб — перо и меч. Мы сокрушили Корону, выбили клинок, осталось перо, да и то — черное. Империя не была нашим врагом. Был — один человек, и его мы даже не знаем. Мы одержали воронью победу. Торжествуют стервятники, но не люди.

• • •

Но вот — наконец — путешествие завершилось. Сотни башен на спинах холмов, блестящие дуги мостов над Ханаем, остров в тысяче огней. Фаунтерра.

Столица — первая из городов и сел — лучилась радостью. Повсюду светили фонарики — не искровые, так масляные. Блестели над улицами гирлянды, стекла пестрели новогодними рисунками. Дороги полнились людьми, лошадьми, телегами, голосами, криками, топотом, руганью, хохотом; площади были тесны от прилавков и бочек, храмы заливались праздничными песнями. Город бурлил жизнью — наконец-то, хоть один!

Ворон Короны, правда, и здесь заметил кое-что странное: необычно много констеблей на улицах. Прежде полиция старалась не мозолить глаза горожанам: стояли где нужно на постах, когда нужно прохаживались патрулями, но не больше необходимого. Теперь же синие тулупы и мохнатые шапки с кокардами маячили тут и там — на каждом перекрестке, во всякой подворотне.

Леди София предположила:

—