Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

Выпили за их счастье на Звезде. Вспоминали с душою, печалились искренне. У Роберта и Эрвина глаза блеснули влагой. Однако Ионе не впервые подумалось: северяне поминают мертвых не так, как другие. Путевец или уэймарец говорит о смерти как о потере, северянин — как о зимних морозах: холодно, скверно, но кто ждал иного?..

О здоровье отца не говорили: Эрвин повидал его сразу по приезде и все отлично знал. В теле лорда Десмонда считанные мышцы сохранили подвижность. О том, чтобы сесть или хотя бы повернуть голову без чужой помощи, речь давно уже не шла. И хуже всего — по мнению самого же отца хуже — что в таком состоянии он мог прожить еще год, второй, третий. Рано или поздно он устанет от беспомощности и унижения, отдаст приказ кому-то из вассалов. Вассал не рискнет обнажить меч без согласия правящего герцога, придет с вопросом, и Эрвину придется решить… Наступила за ужином такая минута, когда все притихли, думая об одном и том же. Лишь Аланис не поняла причину молчания и невпопад заговорила о столичных делах. Эрвин прервал ее холодным взглядом, а леди София поспешно сказала, стараясь сгладить неловкость:

— Я боюсь верить, но думаю, у Десмонда появился шанс. Будучи в Запределье, кайр Джемис захватил один Предмет. А Марк сумел, при помощи этого Предмета, заговорить на расстоянии с самим хозяином Перстов!..

Понукаемая вопросами Эрвина, леди София рассказала всю историю говорящего Предмета и своего соглашения с неведомым преступником. Чем дольше слушал Эрвин, тем сильнее вытягивалось его лицо.

— Матушка, матушка!.. Постойте!.. Вы хотите сказать, что имели действенный способ найти хозяина Перстов? И променяли его на иллюзию шанса исцелить отца?!

— Нет, милый, ты совершенно неправ. Никакая не иллюзия, а вполне весомая возможность! Подумай: разве человек, способный повелевать Предметами, не сможет вылечить хворь? Все болезни подлунного мира — пустяки перед силою Предметов! Потому Праматери никогда не хворали! Об этом нет ни слова в священном писании.

— Конечно, ни слова! Представьте Янмэй со всем ее пафосом, пишущей в дневнике: «Давеча заболела простудой. Сопли лились в три ручья, а чихала так, что чуть глаза не выскочили. Выпила какой-то микстуры, теперь маюсь несварением желудка…» Кто же пишет такое о святых?!

— Не богохульствуй, будь добр. Если Праматери желали исцелить хворого, то всегда могли это сделать. Всякому это известно, и не смей отрицать.

— Хорошо, хорошо, Праматери могли… Но с чего вы взяли, что хозяин Перстов тоже сможет?! Он-то не Праматерь!.. И главное: если даже сможет, то зачем ему помогать нам?! Потому только, что дал вам слово?..

Леди София притихла, пристыженная. Иона знала, что еще в Первой Зиме мама выслушала почти те же слова от отца. Но теперь к леди Софии пришла нежданная помощь — Аланис вмешалась в беседу:

— Милый Эрвин, если твой лорд-отец выздоровеет, вернешь ли ты ему герцогство?

— Без колебаний. У отца будут все права на него. Я же порадуюсь, что он возьмет на себя управление Первой Зимой, ведь у меня множество дел в столице.

— А знает ли хозяин Перстов, что ты настолько предан отцу?.. Я имею в виду: не хочет ли он исцелить лорда Десмонда, чтобы посеять вражду внутри Дома Ориджин?

— Умно… — признал Эрвин. — Обоснованная версия. Пожалуй, матушка, отчасти вы правы: мы можем надеяться.

Леди София гордо подняла подбородок:

— Когда я выживу из ума, дорогой, непременно извещу тебя об этом. А до тех пор не смей считать свою мать глупой овечкой.

— Приношу извинения, миледи. Я обрадовался преждевременно…

— Ах, негодный!

Они посмеялись. Вернув серьезный вид, леди София спросила:

— Скажи, когда ты планируешь сообщить о непричастности Адриана?

— Простите, мама?..

— Подлинный хозяин Перстов — не Адриан. После моей с ним беседы это совершенно очевидно. Коронация была, кажется, самым подходящим моментом, чтобы очистить имя владыки. Однако в дороге мы беседовали со многими людьми, и никто не говорит ни о каком хозяине Перстов. Вся Империя продолжает верить, что Эвергард и пленников за Рекою сжег Адриан. Когда ты развеешь это заблуждение?

Теперь и Эрвин стал очень серьезен.

— Матушка, я прошу вас, а также всех за этим столом. Ни с кем, ни при каких условиях не упоминайте никакого хозяина Перстов. Злодеем был Адриан, и теперь он мертв. Самозванец Галлард, восстание на Западе, пропавшая графиня Нортвуд, малолетняя пьянчуга на престоле — довольно хаоса в этой несчастной стране! Не хватало только слухов про таинственного Властелина Перстов!

Леди София попыталась возразить, и Эрвин добавил, понизив голос:

— Я сказал: «Прошу»?.. Простите, неудачная фигура речи. Я приказываю молчать о хозяине Перстов. До тех пор, пока не прикажу обратного.

Все затихли, несколько ошарашенные. Лицо леди Аланис имело такое выражение, будто она лучше других поняла смысл приказа.

• • •

Так было заведено у брата с сестрой, что, встретившись после долгой разлуки, первым делом они обсуждали самое важное. А самым важным оба считали то, что волнует. Глупость ли, мелочь, пустяк — не суть. Если это беспокоит, значит, это важно.

Такие разговоры не предназначались для чужих ушей, потому после ужина Иона укрылась в своих покоях, попросив Сеймура не впускать никого, кроме брата. Очень скоро Эрвин пришел в гости.

— Как вы обустроились, леди Иона София? По нраву ли вам покои? — широким жестом он обвел комнату. — Вы знаете, любезная леди, что все гостевые покои дворца обставлены и украшены в стиле разных земель Империи. В предыдущие визиты вам всегда предоставлялись комнаты северного убранства — на том глупом основании, что вы северянка. Но я преломил скучную традицию и выбрал для вас самую южную изо всех комнат! Довольна ли моя милая леди?

Комната была насквозь пронизана духом Шиммери — таким, каким представляла его Иона. Горы бархатных подушек, полотняные шкафы, стенные панели в резных цветочных узорах, картины с диковинными пестрыми тварями. В воздухе плывет аромат благовоний из двух высоких бронзовых чаш, журчит вода в крохотном мраморном фонтане.

— Миледи в полном восторге! Когда я попаду в настоящее Шиммери, там все должно быть именно так! В противном случае мне придется захватить Юг и полностью его переделать!

Она усадила Эрвина за столик, сплетенный из виноградной лозы.

— Однако, милорд, я хотела бы начать беседу с главного. Что у вас на сердце?

— О!.. — Эрвин ответил с усмешкой. — Пока шла война, меня беспокоили