Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

При Второй Темноокой Династии в моду вошли мистерии. Церковь развивалась, множились священные тексты, религиозные сюжеты давали вдохновение для искусства. Пьесы все чаще посвящались историям из жизни Прародителей, легендам о богах и героях, Подземном Царстве и Звезде. На сцене царил пафос — высокопарные речи, картинные позы, вычурные жесты. Говорили теперь только стихами, действия совершали редко. Выйдя на сцену, актер зачитывал монолог о том, кто он таков, чего желает и как этого добьется, — а потом парой символических жестов только обозначал само действие. Однако народ полюбил мистерии, ведь они поражали масштабом событий и полетом фантазии. Персонажи то и дело пускали в ход Священные Предметы (бутафорные, разумеется), возносились на Звезду, спускались в Подземное Царство. На сцену выходили великие короли и воины, Праматери, боги. В те времена для иллюстрации магических действий начали появляться театральные механизмы. Сцена обрела крышу и задник, опуталась паутиной веревок. Самым эффектным трюком было вознесение павшего героя на Звезду. Она являла собою позолоченную сферу высоко над сценой. В нужный момент она распахивалась на две половины, актер взлетал вверх под скрип лебедок, и Звезда закрывалась, поглотив героя. Зрители приходили в восторг!..

Третья Династия Мириам подарила успех трагедии. Несколько моровых волн прокатились по стране, люди хлебнули горя полной ложкой. Казалось бы, комедия должна быть в цене: когда на сердце нелегко, помогает смех. Но гениальный драматург, чье имя теперь забыто, поступил наперекор логике и вывел на сцену трагедию. Актеры лили слезы, страдали и умирали — и публике это нравилось. Печаль и боль находили горячий отклик, ибо всем были хорошо знакомы. А зрелище того, как на сцене страдают и погибают лорды, короли, Праматери, дарило людям утешение. Все равны перед смертью, все рыдают одинаково, боль короля не легче боли мужика, а то и посильнее!..

В эпоху трагедий немало распространились бродячие театры. Часто они складывались из мещан, которых согнал с места тот самый мор, давший жизнь всему жанру. Голод и нищета владели страною, люди соглашались на все, лишь бы заработать на хлеб. Кто шел в разбойники, кто — в актеры…

Блистательная Династия Янмэй вернула на сцену действия. Империя неутомимо расширяла границы, стремительно развивалась техника. Жизнь текла быстрее, чем когда-либо. Ценились дела, а пафосные речи навевали скуку. Монолог теперь считался лишним грузом и допускался не больше двух раз в течение пьесы. Диалоги состояли из коротких и метких реплик. Все самое важное актеры старались не высказать, а передать действием. Драматические события и решительные поступки были солью янмэйского театра. Мерилом характеров — не только на сцене, но и в жизни — стали те действия, на какие человек способен, либо не способен.

Архитектура сделала шаг вперед, и здания театров стали полностью закрытыми от непогоды. Искусство резко, как никогда прежде, расслоилось на высокое и низкое. Трюкачи и скоморохи кривлялись с помостов на площадях, чернь возбужденно вопила, швыряя монетки или тухлые яйца. А богачи, дворяне, лорды посещали роскошные театры, сияющие от позолоты и искровых огней. Знаменитейшим и самым дорогим из них был Большой Коронный Театр.

Все это и много другого Мира узнала в день премьеры от леди Софии Джессики. Мира вовремя осознала, что понятия не имеет, какие порядки заведены в Большом Коронном. Наверняка, как и всюду, имеется строгий церемониал, нарушение которого чревато конфузом. Церемонийместеры тщательно осведомляли Миру о дворцовых ритуалах, но никто и не думал рассказывать о театральном этикете. Считалось, что это знание любая дворянка впитывает с молоком матери.

Минерва провела разведку и попросила леди Софию составить ей компанию в карете. Расчет оправдался: старшая леди Ориджин не замолкала ни на минуту. Полдороги она посвятила рассказам об истории искусства, а затем переключилась на более практичные вопросы. Спустя четверть часа Мира вошла в театр, вооруженная знанием обо всех мыслимых нюансах.

Нынешняя премьера — закрытая. Это значит, чт о в театре будут лишь специально приглашенные гости, как на дворцовом приеме. Охрана усилена: снаружи здание оцеплено городской стражей, внутри дежурят кайры и лазурные гвардейцы. На открытое представление любой может придти инкогнито — в театральной маске, — но сегодня это недопустимо.

Всем зрителям разосланы именные приглашения, но только неуверенные в себе бедолаги станут предъявлять их на входе. Охрана обязана знать каждого нынешнего гостя в лицо.

Императрица вольна выбрать любое время для своего появления, и оно будет трактовано как проявление характера владычицы. Придти вовремя — знак прагматичной деловитости, опоздать на десять-пятнадцать минут — гедонизм и жизнелюбие, опоздать на полчаса — желание показать свою власть. Мира приехала за десять минут до начала, проявив тем самым большое уважение к зрителям и театру.

Высокородных гостей традиционно встречают четверо актеров в масках, приветствуют изящной пантомимой. Каждый их жест наполнен смыслом, о коем леди София хотела поведать в подробностях, но была вовремя остановлена Мирой.

Поднявшись по семнадцати мраморным ступеням с именами величайших драматургов, зрители входят в фойе. Именно здесь придворные дожидаются появления императрицы. Традиция не обязывает их ждать — допустимо и занять свои места в зале. Однако полезнее для карьеры и авторитета все же остаться в фойе. Когда владычица входит туда, придворные умолкают и кланяются. Императрица не может и не должна приветствовать каждого, но непременно выделит некоторых своим вниманием: кому-нибудь скажет слово, кого-то одарит улыбкой, на кого-нибудь просто взглянет. Кого-то, напротив, нарочито не заметит. Эти знаки расположения и немилости станут предметом обсуждений в первом акте пьесы. Мира не успевала как следует все обдумать, потому выбрала нейтральную линию: поприветствовала самых знатных зрителей — герцогов Ориджина и Лабелина, братьев-Нортвудов, леди Иону, леди Аланис. Отметила, что генерала Серебряного Лиса нет среди гостей.

Из фойе полукруглая галерея ведет ко входам в партер и лестницам в ложи. Галерея украшена портретами — здесь знаменитые актеры, драматурги, композиторы и меценаты. Леди София выразила надежду, что когда-нибудь ее портрет… и тут же одернула себя:

— Я излишне размечталась, ваше величество. Не позволяйте мне этого!

На втором этаже — просторный банкетный зал. Здесь гостям предлагают приветственный бокал напитка на выбор. Добрая традиция — выпить бокал вина в честь своего любимого жанра: игристое — комедия, сладкое — мистерия, крепленое — трагедия. Так театр узнает, какой жанр более в чести у зрителей. Мира выпила сладкого, то же сделала и леди София, леди Иона выбрала трагедию. Подошло время занять место в зале.

Императорская ложа — крайняя левая, практически нависает