Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

— Боги, какая трогательная забота! Так же и Сибил Нортвуд спасала меня от житейских невзгод, подливая яду в кофе.

Реомюр сделал последний шаг. Удар выбил кинжал из его руки. Каррог схватил Реомюра за шею и оторвал от земли, выдавив из горла хрип.

— Что сделаешь теперь, безоружный смертный?

— Я… не… безоружен.

Воин поднял ладонь и прижал ко лбу бога синий лепесток. Каррог обмяк, будто из него выдернули кости. Был великаном — стал мешком тряпья с криво пришитой головою. Роняя клочья пены изо рта, он обвалился на пол. Оркестр затих, повисла звонкая тишина.

— Я уступаю, — шепнула Северная Принцесса. — Вы очень желаете быть нашим врагом. Не смею противиться воле вашего величества.

Она поднялась и поклонилась:

— Мне сделалось дурно, ваше величество. Позвольте выйти.

Бог остался лежать с лепестком на лбу. Реомюр произнес легендарные слова:

— Кажется, не меч побеждает, а жизнь… — и зал разразился овациями.

Леди Иона покинула ложу прежде, чем опустился занавес.

Мира вышла спустя минуту, усталая и опустошенная. Жесткий диалог с Принцессой истощил все силы. Хотелось вина и уединения.

— Вашему величеству нездоровится? — забеспокоился капитан Харви.

— Все хорошо, благодарю вас. Я не отказалась бы от бокала вина…

Гвардеец проводил ее в банкетный зал, что быстро заполнялся людьми. Все выходили группами, оживленно шепчась. Великолепная по исполнению, пьеса так вольно трактовала легенду, что давала пищу для споров. Во-первых, по легенде, смертный не мог на равных соперничать с богом, а победил исключительно с помощью хитрости и силы Лепестка Жизни. На сцене же поединок Реомюра с Каррогом выглядел почти равным. Тем самым пьеса возвеличивала воинскую доблесть и силу воли, но преуменьшала могущество богов. Рыцарство пришло в восторг от трактовки, духовенство возмущалось. Во-вторых, к пафосному «жизнь побеждает, а не меч» актер прибавил вопросительное «кажется». Так, будто уже понимал двузначность своей победы, предвидел, как будет страдать Лиола, оставшись без вечного противника. Всякое действие теряет однозначность, если видишь все его последствия; потому подлинный подвиг — не совершение действия, а принятие решения. Очень агатовский оттенок смысла. Так и видится Светлая Праматерь с гусиным пером, страдающая над нелегким своим выбором, запечатленным на иконах. Наверняка, леди София Джессика много слов сказала бы о пьесе, пожелай Мира ее слушать. Но Мира уклонилась от встречи — довольно Ориджинов на этот вечер. Бокал вина — вот что нужно.

— Вина ее величеству, — зычно потребовал капитан, завидев лакея.

— Сию минуту, милорд.

Над залом взлетел чей-то высокий и ломкий голос:

— Вина ее величеству — пр-рекрасная мысль! Я пр-рисоединяюсь.

Лакей поднес ей напиток, а следом из толпы возник странный человек. Худой и угловатый, одетый в серый дорожный костюм, он смотрелся несуразно, даже жалко среди блестящих дворян. В каждой руке человек держал по бокалу. Манерно скрестив ноги, он поклонился Мире и пролил вино на паркет.

— Кус… к ус-слугам вашего величества, — ломая слова, произнес человек. Он был пьян, как сапожник.

— Кто вы, сударь?

— Виконт Лиам Шелье р-рода Янмэй Милос-сердной. Министр-пр… минист прогресса и путей!

Мира захлопала ресницами. Вот этот пьянчуга — первый помощник Адриана в деле прогресса? Это с ним я пытаюсь встретиться последние недели?!

Капитан Харви шагнул вперед, грудью оттесняя министра:

— Протрезвейте, сударь, прежде чем беспокоить владычицу!

— Погодите, — одернула Мира.

Попойка министра носила оттенок истерии. Слишком нарочита, будто он силится выразить что-то.

— Скажите, виконт, что стряслось?

— Стряс-лось? Ничего, ваше величество! Ж-жизнь прекрасна! Я вернулся из долгой-долгой поездки — целый мес-сяц на морозе. А теперь в тепл-ле, со вкусным вином — прекр-расно! Ваш-ш здор-роовье!

Он попытался хлебнуть из двух бокалов сразу, стекло издало жалобный звон.

— Что за поездка? Инспекция рельсовых путей?

— Инсп-пек-пекц… да, именно так!

— И что же с путями?

— Все пр-рекрасно, ваш велич-чество! Их нет!

— То есть как?..

Вокруг Лиама Шелье собралась уже группа зрителей. Из нее выдвинулся Роберт Ориджин, ухватил виконта под локоть:

— Парень, пойдем-ка отсюда. Простите, ваше величество, солдат не в себе.

— Нет, оставьте его, кайр. Я хочу услышать. Что значит — путей нет?!

— То и значит. Были — и нет! Шесть мостов — ух-ххх…

Шелье сделал жест руками, словно роняя на пол тяжелый груз. Вино плеснуло из бокалов.

— Девять станций — вшшух…

Он изобразил руками полыхающее пламя.

— Сто миль проводов — ф-ффиу!..

Новый жест — будто сорвал веревку со столба.

— Как?.. Куда?..

— Чернь хочет кушать — вот куда. Ук-крадены и проданы. Юг Южного Пути, север Короны — рельсовые дороги тю-тююю…

Шелье расплылся в идиотской улыбке. Позади него послышались шепотки:

— Боги, какой позор!..

— Посмешище…

— Тише, господа, тише… поглядим!..

Мира сумела найти в себе сострадание к этому жалкому человеку:

— Гибель рельсовых дорог так расстроила вас, что вы напились?..

— Нет-нет-нет, вашш велич-чество, напился пото-ом… Сначала пришел во дворец, к казначею… Нужно сто тысяч на ремонт — это я ему сказал. Он в ответ…

Почему-то Шелье обернулся к Роберту Ориджину, а тот почему-то ответил:

— На содержание дорог можно выделить пять тысяч, и ни агаткой больше.

— Пять тысяч!.. Когда нужно — сто!..

Мира нахмурилась. Ситуация стремительно уходила из сферы ее понимания.

— Вы пришли к казначею?.. Казначей еще не назначен! Кайр Роберт, почему вы распоряжаетесь казенными средствами?

— Ваше величество, я назначен две недели назад указом лорда-канцлера, — как ни в чем ни бывало отрапортовал Роберт Ориджин.

— А вы не знали?.. — глаза виконта Шелье полезли на лоб. — Ваше величество даже не знают человека, который раздает ваши деньги?!

Придворные потупились, делая вид, что не слышали последней реплики. Мира почувствовала, как заливается румянцем.

— Это не относится к делу, виконт. Вы требовали денег на дороги, и кайр Роберт выделил, сколько мог. Казна пуста, вы должны понять.

— Казна пуста?! — Шелье чуть не прыснул Мире в лицо. — Новые с-соборы, новые театры, каждый день праздники, балы, с-собачьи бега!.. В казне полно денег! Желаете з-знать, откуда? А то вдруг вы и об этом не ос-с-сведомлены!

Мира не находила слов для ответа, но от нее и не ждали. Виконт Шелье оглядел толпу и вытащил за локоть круглолицего толстячка в раззолоченном камзоле.

— Ступайте сюда, господин Дрейфус!..

— Руки прочь, пьянь, —