Путь от змеиного хвоста - katss

— Ну чё, поехали? — глубоко вздохнув, вернула в петлю временно ставший ненужным лук. Поставила над солнечным сплетением сегодняшней подопытной крысы всё, что сходу вспомнила…

— А почему именно там? — тихо поинтересовалась Настя, со всем тщанием запоминая порядок действий.

А а как иначе-то, если окрестные камеры ещё не скоро заработают — особенно после Муромца, блин! — а с меня Житов потом во всех подробностях спросит: что, да как? Короче, толковый наблюдатель обязателен. Вместо многоракурсной съёмки. А класс "убийца", с их памятью на всякие мелочи, в подобной роли вообще незаменим… Так что она, считай, мой сегодняшний лаборант-наблюдатель.

— Манипура, центр внутренней силы, отвечает за поглощение внешних вливаний… — также вполголоса отозвалась я. — Пытаюсь хоть отчасти быть логичной.

Хотя конечно, логичным быть трудно… Особенно глядя, как сквозь наслоённые пирогом разные виды лечилок, ранее максимально качественно у меня получавшихся (а в данный момент перенасыщенных силой и вертящихся, аки сошедшее с ума колесо судьбы) — медленно, по капле просачивается сияющая солнцем…

Уже не питьевая вода из бутылки, нет. А скорее, эссенция… Густая, золотистая!…

Секунды текли как в никуда.

В какое-то мгновение, Кощей нехарактерно шевельнулся. И воздух над трупом наполнило уже знакомое шипение:

— Ну ты и шутница, демониц-ца! Зачем тебе этот муравей?

— Потому что я так хочу, и луна сегодня во втором доме.

— Ну как з-знаеш-шь… Если вес-сы качнутс-с-я… Да будет так! — внезапно пожелала чешуйчатая, и вновь пропала в недрах лука.

— Да будет по слову моему! — искренне отозвалась я. Чувствуя, как что-то во мне — и в самой округе — с безмолвием рвётся…

Сгрудившиеся вокруг охотники молчали. Понимая полную абсурдность происходящего. И не понимая степень моей веры.

— Вылил чашу свою на воздух… И из храма раздался громкий голос, говорящий: совершилось! — Предположительно "живая водичка" совсем уж сурово засветилась. Прямо радиоактивно.

Гвардеец принялся фосфорецировать, прям как я когда-то, в подземелье с улитками — насквозь. Так, что все, даже мельчайшие капилляры — просветило!…

— Живая, говоришь, — протянул Арсеньев, покрепче сжав руки у меня на талии. — Знаешь, вот даже меня её — не то что пить, и в руки-то брать не тянет…

Я пожала плечами, плавно наращивая силу воздействия:

— Ну ты и не похож на труп, так что ручонки лучше не тяни…

— Да. Яд живому, — внезапно подал голос Илья, чуточку сощурив серо-синие глаза. — Наверное, именно поэтому ею мёртвого поливают.

— Наверное, запускает электро-магнитные процессы? — с интересом произнёс Мустанг. — Если хорошо присмотреться… похоже на ядерный взрыв для остановившихся нейронов. Вон, видите пульсацию?… Нарастает, с усилением потока её магии.

…Тело выгнуло в судорожном вдохе. Труп перестал быть трупом.

Заполошно забившееся, словно птица в клетке, сердце ломилось наружу с такой силой, что я была вынуждена прижать гвардейца щитом к земле — чтоб он случайно не разнёс себе затылок. Ибо вместе с сердцем бился он весь. И кинуть несколько дополнительных лечилок. А уже потом, когда вернувшийся к жизни организм перестало так штормить, принялась усиленным воздействием восстанавливать литраж крови и нивелировать последствия кислородного голодания мозга…

Землисто-серое прежде, лицо постепенно наливалось приличным таким мужским румянцем крепкого парняги, формата "кровь с молоком", болезненные складки у рта разглаживались… И, в один прекрасный момент, он открыл мутноватые глаза.

Блин! Мне будто снова, первую собаку в детстве подарили! Такой же — поначалу бессмысленный — взгляд чисто-голубых глаз. Чей обладатель в первые мгновения вообще не понимает: что с ним происходит?! И который после нескольких морганий начинает наливаться иными оттенками…

Цвет осознанности, можно сказать.

Прекрасный цвет.

— Всадник Мор? — сипло пролаял спасённый со сковородок… мудак!

— Щас назад отправлю, — буркнула, под дикий Сонькин хохот.

— Я год служил на космодроме… И лично видел, как летит Ракета, стартовав внезапно, Под общий возглас: блять, куда! — с нотками безумия продекламировал в наушнике Боря. И очень отсутствующим тоном спросил у кого-то из подчинённых:

— Эй, где отрядная водка?…

Спустя секунды две ему уже наливали…

— Охотница Рощина? — после недолгих раздумий, сменил пластинку гвардеец. Под протяжное “буль-буль-буль!”, по связи с ВТО. Ну, думаю, с моими "фас" и "профиль" уже ознакомлены правоохранительные органы столицы. Так сказать, чтобы не перепутали в темноте.

— Ну предположим, — уже благодушнее проворчала, долечивая эту сволочь. И прикидывая: не слишком ли надерётся наш “бабушка”? Хотя он, вроде, не совсем на голодный желудок…

— Сёма, у вас там закусь ещё имеется?

— Имеется… — заворожённо отозвался второй зам.

— Ну супер. Значит, не пропадёте! — бодро заверила я технаря.

— Ага…

— А почему я жив вообще? — прокашлявшись, наконец-то задал верный вопрос боец.

— Потому что страна должна знать своих героев… И потому что у меня настроение хорошее, — хмыкнула, заканчивая с восстановительными процедурами. — Относительно.

— А остальные? — тут же уточнил парень. Принюхался к своей чумазой голой руке, торчащей из разодранной до плечевого шва форменного рукава. Прошибло на слёзы…

Да, живчик, ты теперь попахиваешь. Изрядно прям попахиваешь! Но полагаю, после пары раз хозяйственным мылом и берёзовым веником, эта убийственная вонь выветрится…

— Вот! — я кивнула отчасти прихреневшему Игорю на это нехарактерно совестливое (по нынешним меркам) создание. — Вот тебе главная причина, зачем таких воскрешать! Это же, считай — штучный экземпляр! Несерийная версия!…

Арсеньев молча возвёл очи горе.

Сонька истерично ухохатывалась… размазывая по мордахе слёзы и сопли.

— Так что с остальными? — настойчиво продолжил спрашивать сержант.

— Остальные живее будут, — хмыкнула, отхиливая остатки проблем — какие только нашла. Старый перелом, ещё какая-то фигня… Кажется, фурункул на заднице. Ну или шрам. Не знаю, не приглядывалась.

Встав с коленок, отряхнула штаны. Размяла шею. Посоветовала:

— Глаза прикрой, герой! — и шандарахнула наслоившимися оболочками по оставленной в сторонке куче условно живых. Не пожалела сил. Штук восемь накидала, всех мастей… С конской просто дозой энергии.

С земли раздался приглушённый стон, и кто-то выругался. Я слегка помрачнела.

— Та-а-ак, — оценив изъявленную степень недовольства, протянул Арсеньев. — Скажи-ка, милая моя… Этого изначально в программе не было, да?

— Да, — скрипнув зубами, вполголоса согласилась. — Эти ушлёпки, считай, зайцами с того света прошмыгнули… На попутном трамвайчике… — Сонька зарыдала