Смертник из рода Валевских 1-10 - Василий Михайлович Маханенко

иного порядка. Про Скрона и Свет вообще молчу. Умру на пороге их логова. Кстати, а где оно? Впрочем, не важно — баланс нарушить мне не удастся, а после того, как через неделю Первый станет новой силой второй орбиты, то мир и вовсе обретёт ту стабильность, что позволит Хаосу отвлечь от блокировки бомбы почти все силы.

Зараза! Как ни крути, но варианта у меня всего два. Либо умереть сейчас и тогда меня действительно не будет заботить всё, что будет происходить с моими близкими, либо идти на хитрость, как предложил Кималь Саренто. Первый вариант я даже не рассматривал — на такую трусость, подлость и предательство я не пойду. Значит, остаётся только один вариант. Тот, от которого меня воротит, как от огромной кучи дерьма. Взгляд вновь очутился на моём ученике и осколки мозаики сложились — пока мы живы, мы можем бороться. Трупы не сражаются.

Рядом со мной появился мерцающим кровавым светом портал.

— Я к Чёрной горе. Там проще всего добыть осколки ключа на арену. Скажите Инквизитору, что будет нужен камень на блокировку яда Фарафо. Раз они его обещали — пусть работают.

Угрожать существам Хаоса было бессмысленно, хотя хотелось. Мол, если что-то произойдёт с моими девушками или детьми — то я… Вот только на «то я…» всё и останавливалось. Не было у меня ни одного разумного заявления, кроме эмоций. Эмоции — слабость. Показывать их нельзя. Ясно одно — очень скоро интерактивная нейронная сеть шестого поколения будет плакать от моего занудства. Я узнаю о древних и их оружии всё, что могу. Если я не могу получить доступ к бомбе древних, значит я создам её с нуля. Физика против Хаоса. Посмотрим, кто кого…

На то, чтобы собрать нужное количество ключей, у меня ушло всего пара часов. Порождения Фарафо, не привыкшие встречать сопротивление возле логова своего босса, совершенно не думали о безопасности. Солдаты, сержанты, даже парочка майоров — на меня ползла огромная армия тварей, способная смести любое живое существо. Однако прямо сейчас я не был живым — я был злым и раздражённым эрцгерцогом, которого прижали к стенке твари Хаоса. Хотелось рвать и метать, потому туманные монстры страдали. Заодно, к слову, узнал о том, что добывается с майоров. Огромная желеобразная субстанция пыталась схватить меня и затащить внутрь себя, чтобы переварить, но перчатка из мифрила оказалась быстрее — один удар и тварь отправилась к своему прародителю, оставив мне свою сущность и камень, позволяющий формировать ячейку для кристалла развития в произвольном месте модели. Даже не могу представить, сколько такая штука может стоить — если за кристаллы тёмные готовы отдать всё своё состояние, то за возможность формировать ячейку в любом месте вообще станут вечными рабами.

Однако домой возвращаться сразу я не стал. Свет знает, что произойдёт в будущем, нужно подстраховаться. Сделать так, чтобы у Кострища всегда была в запасе стопка ключей на арену Туманника. Это позволит торговаться и выбивать нужные условия даже если случится непоправимое и меня не станет. Если, конечно, мне не удастся взорвать эту планету — тогда ключи точно никому не понадобятся. Теперь это моя цель номер один, всё остальное мелочи, на которые не стоит размениваться.

— Проходки у меня, — я вернулся в Кострищ спустя двадцать часов после того, как Дознаватель поставил мне ультиматум. У меня имелось четыре ключа на арену Туманника, а кому-то говоришь о том, что в этот момент Кималь Саренто относил в сокровищницу двадцать пять дополнительных проходок на арену, не стал. Твари Хаоса наверняка и без моих слов прекрасно об этом знают. Но предпочли сделать вид, что прямо сейчас их это не касается. Вместо этого Инквизитор сделал ловкое движение, швыряя мне мерцающий красным светом небольшой восьмигранник:

— Камень для «Лечения». С его помощью ты сможешь блокировать яд Фарафо. Интегрируй в магическое поле и приступай к следующему этапу. Твои двадцать четыре часа прошли. Ты должен пройти четыре арены на сорок волн, получить два накопителя и две реликвии.

— Верните девушек. Я делаю всё, что вы хотите. Так, как вы того хотите. Не нужно держать беременных женщин без сознания.

Мне не нравилось, что ни с кем из похищенной троицы нельзя было связаться. На душе было неспокойно — я помнил, во что превратилась Алия, когда её похитил тёмный Эльор. Если бы не мой странный дед, так и не решивший для себя, за какую сторону он в итоге выступает, то одной женой у меня сейчас было бы меньше.

— Они находятся в сознании, эрцгерцог. Их жизни, здоровью и беременности ничто не угрожает. Место, куда они помещены, экранировано, поэтому с ними нельзя связаться. Как только Первый станет силой второй орбиты, ты получишь их назад. Не раньше. Твои двадцать четыре часа идут, эрцгерцог. Не трать время понапрасну.

И вновь у меня не было ни малейшей возможности хоть как-то надавить на представителя Хаоса. Разве что поступить, как ребёнок — упасть на землю и начать истерить, требуя конфетку. Думаю, это сильно всех позабавит.

Прохождение арен Туманника я проделал в каком-то коматозном состоянии, так что толком о нём ничего сказать и не могу. Тело двигалось само, лечило, атаковало, разум же находился где-то в другом месте. Причём не в каком-то конкретном, он просто растворился в огромном «ничто». Куда-то подевались эмоции, желания, стремления. Я выполнял работу как механизм — чётко, слаженно, но бездушно. Единственная проблема, которая у меня возникла — это общение с хозяином арены по поводу того, что частички сил первой орбиты следует поместить в полученные накопители, а не вываливать их просто на платформу. У меня не было сомнений в том, что произойдёт в этом случае — я умру. Причём без разницы, чья реликвия это будет — тёмных или светлых. Для простого человека она смертельна. Туманник упирался, заявляя, что бесплатно работать он не собирается, а на оплату размещения реликвий в накопители у меня не хватит энергии. Спорить желания не было, так что я просто вышел из арены, так и не приступив ни к одной из волн, подошёл к Инквизитору и объяснил ему ситуацию. Тот исчез на мгновение, чтобы вернуться и сообщить, что проблем с размещением реликвий больше не возникнет.

Пришлось топать в сокровищницу, чтобы взять ещё один ключ и вскоре у меня на руках находились два искрящихся металлических цилиндра. Они вибрировали, словно сила,